Будучи совершенно не в себе, я возвращаюсь в клуб, забираю куртку, которую я там оставил, и беру шлем из шкафчика, потому что мне хочется немного прокатиться, чтобы успокоить мысли. Но время от времени я чувствую, как мой разум затуманивается, воспоминания о моей плачущей сестре и окровавленных лицах неожиданно обрушиваются на меня, и мне становится тяжело дышать. У меня темнеет в глазах, в груди появляется паника.
– Куп? Вот дерьмо! Куп! – мне по-настоящему плохо. Мэйсон поддерживает меня, усаживает на один из стульев. В какой-то момент мне потихоньку становится лучше, и я выпиваю пару глотков воды из стакана, который он принес для меня. – Флешбэки? Неужели опять? – Я не отвечаю, Мэйс бросает какое-то ругательство. – Так себе вечер, да? – Я не в настроении для шуток, но он и сам это знает. – Ты должен все объяснить ей.
– Что это даст?
– Единственный, кто стоит на твоем пути, это ты, Куп.
– Ты прочитал это в печенье с предсказаниями?
– Я прав, и ты это знаешь.
– Я не готов, – объясняю я и закашливаюсь от того, как чертовски неприятно признавать это.
– Значит, пусть будет так. Но тогда оставь Энди в покое. Все остальное будет нечестно по отношению к ней. – Я не хочу этого слышать. – Может, позвонишь Милли?
– Сейчас я жду лифта, а потом буду в библиотеке.
Главное здание Харбор-Хилл напоминает мне музей. С его высокими потолками, старинными картинами на стенах, витринами, полными трофеев и грамот студентов всех возрастов, и конечно, внушительными колоннами в передней части фойе, которое простирается во все стороны как гигантский купол.
Минуту назад я зашла в одно из боковых зданий, где обычно бывает довольно тихо. Из вытянутых витражных окон льется свет, окрашивающий темный деревянный пол во все цвета радуги. Иногда мне становится тепло, когда я думаю о маме. О том, что она когда-то видела эти же места, что она училась здесь – как я сейчас. И именно здесь, на лестнице главного здания, она поцеловала моего отца.
– Клянусь, Купер поплатится за это.
– Он не сделал ничего плохого, Джун.
– Из-за него Оуэн оставил тебя одну той ночью, а он был симпатичным. Кроме того, Купер дал тебе понять, что ты ему не нужна. И это ты называешь «ничего плохого»? Прости, но я думаю, что это довольно погано с его стороны. Почему он это делает? В чем его проблема?
Я хмыкнула. Если бы я только знала…
– Все так, как есть. С этого момента я концентрируюсь только на учебе – так или иначе, таков был изначальный план. Вот почему мы здесь, забыла? Кроме того, подумай лучше о Мэйсоне.
Уф. Джун очень… увлечена такими мужскими разговорами. Ей нравится все и сразу – я имею в виду не только интим. Прежде всего она ценит, когда человек говорит прямо и знает, чего хочет. Для меня она сделала исключение, но это не относится к другим. И она сама не вписывается в эту схему, даже не осознавая этого. Я качаю головой.
Мне кажется, что часто все не так просто. Что порой в уравнении бывает слишком много переменных. Либо мы не хотим причинять боль людям, либо не хотим причинять боль себе. Иногда мы сами не знаем, чего хотим. Как тогда это выразить? Это сложно. И так бывает слишком часто.
На другом конце провода стало ненадолго тихо.
– Какая же ты противная, – бормочет она, и это значительно поднимает мне настроение. – Ладно! Но если он будет и дальше вести себя так с тобой, ему придется иметь дело со мной.
– Люблю тебя.
– Я знаю. Мы ведь еще собираемся на вечеринку завтра, правда? К приятелю Джека?
– Да, собираемся. И ты можешь снова нарядить меня, если это тебя утешит.
Мое предложение вызывает у подруги крик радости.
– А как мы отметим твой день рождения? Он уже скоро.
– Может быть, я останусь дома и продолжу смотреть
Лифт пищит, двери открываются, и одни ученики выходят, а другие входят в него. И когда я делаю первый шаг внутрь, то останавливаюсь и сразу же хочу вернуться назад. Но уже слишком поздно, я делаю еще один шаг, двери закрываются у меня за спиной. Я стоически отвожу взгляд, отворачиваюсь и стараюсь не думать о том факте, что из всех бесчисленных лифтов этого университета я должна была оказаться в том, в котором в этот же момент находится Купер. Он стоит позади меня, немного по диагонали, но между нами нет и полуметра, потому что здесь очень тесно.
Он одет в свою кожаную куртку, борода не сбрита, а подстрижена, это снова двух-трехдневная щетина, и я думаю, что это довольно сексуально. Хм, прекрасно выходит не-думать-об-этом-больше.
