Во дворе, на столбе, тускло мерцала лампа. Возле нее летали белые бабочки, обжигались о стекло и падали, погибая.
А Оксана все стояла у парадного, одинокая, печальная, и слушала, не донесется ли стук экипажа. Но кругом было тихо и безлюдно. Одни собаки тоскливо лаяли на хуторе, да в камышах на речке назойливо квакали лягушки.
Где-то ударил перепел, горячо, призывно. Оксана обернулась на его крик, но он не повторился, и она уныло пошла в дом.
Четырнадцатого июня 1905 года в Одессе бросил якорь мятежный броненосец «Князь Потемкин-Таврический» и матросы присоединились к бастующим рабочим.
Семнадцатого июня вспыхнуло восстание на броненосце «Георгий Победоносец». Вслед за тем волнения охватили матросов на кораблях «Прут», «Минин» и «Александр Второй».
Правительство объявило Одессу, Севастополь и Николаев на военном положении и приказало черноморской эскадре расстрелять броненосец «Потемкин». Но эскадра не выполнила приказа и ушла в открытое море. Тогда царское правительство послало Турции и Румынии ноты с требованием рассматривать восставших матросов русского флота как уголовных преступников и усмирить их.
«Революция овладевает броненосцем — событие, невиданное в истории!»
«Правительство царя унизилось до того, что умоляет турецкого султана и короля румынского быть настолько добрыми выполнить для него ту полицейскую работу, которую оно само для себя выполнить уже не в состоянии».
Так писали некоторые западноевропейские газеты о позорной ноте русского самодержавия.
Турецкие министры на экстренном заседании решили ответить царю, что между Турцией и Россией нет договора о выдаче преступников. Однако правительство Румынии заявило, что будет рассматривать восставших русских матросов, если они высадятся в румынском порту, всего лишь как иностранных дезертиров. И когда миноносец «Стремительный», команда которого состояла из одних офицеров, пришел в Констанцу, чтобы потопить «Потемкина», командиру миноносца было дано понять, что хозяином в румынских водах является румынское правительство.
Волнения охватили весь юг России. Против «бунтовщиков» были направлены карательные войска. Из Петербурга шли приказы: «Пощады не давать!»
И войска по всем правилам военного искусства начали гражданскую войну против безоружных рабочих и крестьян. Улицы восставшей Одессы были залиты кровью, от расстрелов пострадало до шести тысяч человек мирного населения. Карательные войска прошли по селам Херсонской губернии, силой оружия подавили крестьянское восстание, убили семьсот человек. В Севастополе и Николаеве по приговорам военных судов было расстреляно сто шестьдесят рабочих военных арсеналов. Но рабочие и крестьяне продолжали борьбу за свободу.
Царское правительство пыталось скрыть от народа весть о событиях в Черноморском флоте. Тогда броненосец «Потемкин» передал иностранным консульствам в Румынии прокламацию об объявлении войны царскому флоту, а Ленин в Женеве тотчас же комментировал этот акт в газете «Пролетарий» волнующими словами:
«Русская революция объявила Европе об открытой войне русского народа с царизмом».
Иностранные корреспонденты телеграфировали из Одессы в Европу: «Начинается, повидимому, борьба не на жизнь, а на смерть между народом и бюрократией».
«Да, настоящая борьба за свободу, борьба не на жизнь, а на смерть», — отвечал Ленин и провозглашал: — «Да здравствует революционное правительство!»
Но именно этого нового, революционного правительства и боялась русская буржуазия. Депутаты ее, во главе с князем Трубецким, добившись приема у царя, поспешили уверить его в том, что они — «люди порядка и мира», и стали упрашивать «созвать народных представителей», которые-де «помогут трону в решении насущных задач».
Николай Второй выслушал князя Трубецкого, поблагодарил его «за выраженные чувства» и «желание работать вместе» и сказал: «Моя царская воля созвать народных представителей непоколебима».
Но когда князь Трубецкой получил письменный текст речи царя, там не оказалось обещания созвать народных представителей.
Леон, стоя против Ряшина с газетой в руках, возмущенно говорил:
— И вы, называющие себя социал-демократами и марксистами, пресмыкаетесь перед друзьями этого самого князя Трубецкого, продолжаете просить этих господ «учесть требования пролетариата к самодержавию» и прочите их в руководители русской революции? Вы ждете каких-то революционных действий от этих «людей порядка и мира», которые расшаркиваются перед царем и его министрами? До чего же вы докатились, меньшевики!
— Я пришел к тебе не лекции слушать, — сумрачно ответил Ряшин. — Вот наши предложения: или вы предоставляете нам половину мест в комитете, и тогда мы будем работать сообща, или мы поведем против вас, комитетчиков, беспощадную борьбу, как против якобинцев. Всероссийская конференция нашей партии считает ваши, большевиков, действия…
