— Нет, в современном революционном моменте определились не одна, а три линии. Товарищ Ленин вот в этой своей работе, называемой „Две тактики социал-демократии в демократической революции“, говорит об этом совершенно ясно. Первая линия, или направление, — это линия царского правительства. Царь допускает необходимость созыва представителей народа, но не допускает, чтобы оно было совещательным при нем, царе. Второе направление — революционный пролетариат, руководимый социал-демократией. В интересах пролетариата добиться полного перехода государственной власти в руки Учредительного собрания, избранного всем народом на основе всеобщего избирательного права, короче говоря — свержения самодержавия и замены его временным революционным правительством. И третье направление — либеральная буржуазия. Она добивается не свержения самодержавия, а возможно более мирной сделки между самодержавием и революционным народом, такой сделки, от которой больше всего выиграла бы буржуазия и меньше всего революционный народ — пролетариат и крестьянство… Вот какие линии и направления определились, товарищи, в настоящий революционный момент. Эти три направления соответствуют трем главным социальным силам современной России: самодержавие — пролетариат — либеральная буржуазия. Исходя из этих основных направлений, из того или иного соотношения сил, социал-демократия и должна строить свою тактику, свое политическое поведение… Тактика, намеченная третьим съездом, — Лука Матвеич раскрыл брошюру и прочитал: — „…в зависимости от соотношения сил… допустимо участие во временном революционном правительстве уполномоченных нашей партии, в целях беспощадной борьбы со всеми контрреволюционными попытками и отстаивания самостоятельных интересов рабочего класса“. А меньшевистская конференция заявила: „…социал-демократия не должна ставить себе целью захватить или разделить власть во временном правительстве, а должна оставаться партией крайней революционной оппозиции“. Что общего может быть между нами после этого? Ничего.
Ряшин ходил возле дерева, заложив руки назад. Обернувшись к Луке Матвеичу, он сказал:
— Да, мы именно так говорим. Говорим на том простом основании, что временное правительство буржуазной революции есть буржуазное правительство и не нам, социал-демократам, сидеть рядом с капиталистами и землевладельцами, как это делал Мильеран, осужденный Международным социалистическим конгрессом. Вы хотите уподобиться Мильерану? Воля ваша. Тогда вы ничем не будете отличаться от буржуазных министров.
— Нет, будем отличаться тем, что мы будем сидеть в революционном правительстве, а не в реакционном, в каком сидел Мильеран, и будем не реакционные законы защищать, а революционные, которые расширят революционные завоевания народа и помогут установить демократическую республику.
— Вы, быть может, перепутали буржуазную революцию с социалистической, при которой пролетариат имеет право взять власть в свои руки? — спросил Кисляк. — Что же тогда называется буржуазной революцией, по-вашему?
— Буржуазной нынешняя революция называется не потому, что она может дать лишь то, что выгодно буржуазии, а потому, что она есть такая революция, которая не выходит за рамки буржуазного, то есть капиталистического, общественно-экономического строя, — ответил Лука Матвеич.
Кисляк пожал плечами и больше не задавал вопросов.
Лука Матвеич кратко подытожил сказанное им и заключил:
— Как видите, товарищи, во всех главных вопросах съезд и конференция приняли совершенно разные решения. Вы можете сами теперь судить, куда тянут меньшевики. Они тянут назад от революции, в обоз либеральной буржуазии. Они ведут линию отстранения пролетариата от руководства революцией и передоверия этого руководства буржуазии, линию отказа от участия во временном революционном правительстве и от демократической республики, линию замены вооруженного восстания участием в булыгинской Думе. Короче говоря, линий у них много, а имя им всем одно: предательство дела революции, дела рабочего класса и крестьянства.
— Я протестую! — выкрикнул Ряшин, но Лука Матвеич холодно бросил:
— Когда предатели революции протестуют, это значит, что нами взята правильная линия.
— Вы пригласили нас, чтобы назвать предателями? Это вынуждает нас… — вскочил с места Кисляк, но председательствующий Леон одернул его:
— Вы сядьте. Мы пригласили рядовых партийцев, которые еще идут за вами по недоразумению, для того, чтобы вместе, всей организацией, поговорить о наших задачах в связи с решениями третьего съезда партии. Если и вы пожелали прийти, то сидите и слушайте… Товарищи, прошу высказаться по докладу.
Ряшин видел, что его сторонники нерешительно переглядываются, и решил выступить сам.
