Моя рука, словно сама по себе, коснулась его лба. Он тут же расслабился, будто знакомый с моими прикосновениями. Как будто он уже когда-то лежал вот так, на моих коленях под луной.
– Говоря по правде, – пробормотала я, взглянув на лавандовые завитки света над головой, – они
Мы тихо рассмеялись, наблюдая, как спрайты собираются в мерцающие созвездия, отчаянно имитируя настоящие звезды. Боцман прищурился, глядя на них с сомнением, и недоверчиво потер глаза.
– Вот негодяи. – Я вздохнула. – Когда-нибудь я уговорю их оставить меня в покое. Только не навсегда, иначе я буду по ним скучать.
– Я им завидую. Они могут вечно быть рядом с тобой, и за это им ничего не будет.
Я уставилась на него, закусив щеку изнутри. Он мечтательно смотрел на меня в ответ. У меня снова возникло странное ощущение, что он пребывает в дымке дорогих его сердцу воспоминаний.
– Не понимаю, почему ты не хочешь использовать кусо-кусо, – произнесла я наконец. – У меня не так много времени, чтобы сформировать Совет. А вдруг я не успею тебя помазать?
Когда он заговорил снова, все притворство исчезло из его голоса. Осталась лишь искренность.
– Мне кажется, Идаджо, – сказал он, – ты серьезно недооцениваешь то, как легко тебя полюбить.
Затем, так же спокойно, он сел и прильнул к моим губам своими. Поцелуй вышел мягким, как солнечный свет, льющийся сквозь пальмовые листья.
Потом он встал и скрылся в трюме, оставив меня наедине с моим небом живых звезд.
Зури настоял, чтобы церемонию провели на заре, в центральном крыле обширной крепости Вангуру. Его родной замок состоял из длинных и низких кирпичных зданий, украшенных элегантными геометрическими узорами и укрепленными башнями.
Как только мы прибыли, мне тут же захотелось провести в Джибанти больше времени. Лазурное небо протянулось над аккуратными, оживленными городами и деревнями, окруженными роскошными зелеными лесами. Их нарочно оставили дикими, чтобы сохранить любимый досуг джибантийцев: охоту, которая обеспечивала прекрасные шкуры, экспортируемые из Джибанти по всей империи.
Однако упорядоченные улицы были усеяны попрошайками, чьи истощенные лица резко контрастировали с элегантными высотными зданиями, некоторым из которых на вид было сотни лет. Простолюдины Джибанти, очевидно, не всегда были бедными. Их пустые глаза следили за нашей процессией. В переулках дети дрались с собаками за объедки. С каждым часом становилось все заметнее, как плохо жилось местным под правлением полководцев. Мне еще острее, чем прежде, захотелось, чтобы мое Собрание прошло успешно.
– Н-не волнуйтесь, г-госпожа и-императрица, – прошептала Адуке, сжав мою руку. На шее у нее сверкало коралловое ожерелье акорина. Она с моей свитой шла передо мной по коридорам крепости. – После моего п-представления этим благородным
Улыбнувшись, я подмигнула, тронутая несгибаемой уверенностью моего акорина.
– Если уж тебе не удастся как следует напугать этих благородных, – сказала ей, – то никому не удастся. Они даже не поймут, что это было.
По традиции все Собрания включали в себя какое-либо развлечение – обычно что-нибудь льстивое и скромное, вроде
Но на свое Собрание я попросила Адуке спеть самую страшную историю, которая ей известна. Эта мысль несказанно ее обрадовала, и даже сейчас она бормотала себе под нос строчки, поглаживая барабан своей бабушки.
Главная площадка для гостей в крепости Вангуру располагалась в известняковом внутреннем дворе. Сверху на нее смотрели высокие статуи львов – животных-покровителей джибантийской королевской династии. Я услышала гул собравшихся людей задолго до того, как вышла во двор – кланы благородных занимали каждый дюйм свободного пространства. В центре двора на помосте из эхо-камней на троне сидел Зури в богато вышитом одеянии с черно-алым поясом – традиционный королевский наряд Джибанти. В его волосах сверкало гораздо больше золотых украшений, чем прежде. Когда я появилась, он вскочил, поклонился и указал на свой трон.
– Двор ваш, Ваше Императорское Величество, – пробормотал он неразборчиво, рыгнув так убедительно, что мне показалось было: на этот раз он пьян по-настоящему.
Сам Зури сел на трон поменьше и громко икнул. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Сейчас мне хихикать нельзя – если я начну, то из-за нервов не сумею остановиться.
Когда я взошла на помост, Адуке взревела традиционное песенное приветствие, почти не заикаясь:
Благородные, одетые в стилях всей империи, сердито смотрели на меня из-за кружевных вееров и пальмовых ветвей. Среди них стояли полководцы Зури – семь крепких самодовольных мужчин в боевой раскраске и в мантиях из львиных шкур. Они бросали насмешливые взгляды на Зури, а потом злобные – на меня, но повторяли традиционный вопрос-ответ в хоре вместе с остальными.
