Про себя Лиза решила, что, если ничего другого не придумает, возьмет девочку себе. А Женезиу пусть себе гуляет, если ему это не понравится. Значит, она в нем ошиблась.
Лиза разнервничалась, распереживалась, сидела молча, не говорила ни да, ни нет.
Изабел ее не торопила, такие решения не принимаются наспех. Пусть подумает хорошенько.
– Я подумаю, – сказала Лиза и вышла.
Она пошла на веранду и села около девочки. Та зашевелилась, зачмокала во сне губами.
– Дурочка, – прошептала она, – какая же ты дурочка!
Через два дня Изабел улетела во Францию, на свою новую виллу. Она собиралась сначала окончательно поправиться, потом развлечься и развеяться, а потом уже решить, чем будет заниматься.
Несколько дней уже в своем доме она приходила в себя, потому что была еще очень слаба пусть и для комфортабельной, но все-таки долгой и утомительной дороги. Она была рада, что теперь сможет целиком и полностью заняться собой. Что благодаря ее усилиям кошмар наконец развеялся. Еще неделя, две, и она забудет все, словно сон.
Встав с постели, Изабел с удовольствием обошла свой небольшой чистенький домик. На второй этаж вела скрипучая деревянная лестница.
Она обставляла свой дом по каталогам, находясь в клинике, и теперь смотрела, что из этого вышло. Гостиной с темной резной мебелью и белым камином она осталась довольна.
– Мебель моих предков, – с гордостью подумала Изабел, – первых португальских переселенцев.
А вот спальни ей не понравились – в каталоге они выглядели куда симпатичнее.
– Ничего, – утешила она сама себя, – придется переменить кровати и шторы. Нужно будет снова посмотреть каталоги и прицениться.
Было у нее и еще одно занятие – она изучала девушек, которые хотели наняться к ней в горничные. Розите и так хлопот хватало, она должна была ухаживать за ней, за Изабел. Желающих было немало – богатая иностранка предлагала хорошую плату. Ей приглянулась одна востроглазенькая, но она не торопилась. В первую очередь ей нужна была хорошая рекомендация.
Раздался звонок.
«Очередная кандидатка», – улыбаясь, подумала Изабел и сама открыла дверь.
На пороге стоял Сейшас с огромным букетом цветов, какими-то коробками, свертками.
Изабел схватилась за сердце. Вот уж кого она не ожидала увидеть. Больше того, она просто позабыла о нем за это время. И все-таки она пропустила его в дом, хотя правильнее было бы просто захлопнуть дверь у него перед носом.
– Оцени мое терпение, – сказал он, протягивая ей букет, – и вознагради. Я хочу знать все!
– А я хочу знать, откуда ты взял мой адрес.
– Такие роскошные женщины, как ты, Изабел, не могут не оставлять следов. Я шел по ним, и не ошибся. Как же я без тебя соскучился!
Сейшас оглядывал комнату и невольно прислушивался, стараясь уловить присутствие в доме младенца.
– Ты прекрасно выглядишь, – сделал он комплимент, – стройная, загорелая.
Честно говоря, он надеялся совсем на другую встречу. Он думал, что Изабел бросится ему на шею, а если не бросится, то сразу потащит с гордостью к детской кроватке. И около нее он обнимет Изабел за плечи, и они, тихие и умиротворенные, будут любоваться их совместным творением.
Но действительность совсем не походила на мечты. Изабел, деловитая, стройная, отстраненная, смотрела на него как на чужого и, похоже, совсем не собиралась вести его в детскую.
– Изабел, – начал он, – не скрывай от меня ничего. Я все знаю.
– Тогда тем более я не понимаю, зачем ты сюда приехал.
Сейшас опешил. Собственно, он знал только то, что сказала ему Рита, а она сказала: хозяйка родила, и родила благополучно, теперь она на своей вилле во Франции. И дала ему адрес.
– Как это зачем? – изумился Сейшас, – я хочу видеть нашего малыша. Хочу им полюбоваться, посмотреть, какой ты стала мамой, договориться, как мы будем жить дальше…
– Понятно, – сухо сказала Изабел. – Тогда посиди в гостиной. Я сейчас.
Она провела его в свою португальскую гостиную, усадила в резное кресло с высокой деревянной спинкой у камина и вышла.
«Мальчик или девочка? – гадал Сейшас. – Похож на меня или на нее?»
Сердце у него едва не выпрыгивало из груди, и он молил Бога об одном, чтобы Он дал ему увидеть долгожданного ребенка.
Все это время, день за днем, он мысленно готовился к встрече с Изабел и своим сыном. Почему-то он чаще себе представлял мальчика. Хотя и девочке был рад тоже. Просто мальчика ему было легче себе представить. Может, он просто представлял себя маленьким. Мало-помалу он стал покупать игрушки – те, в которые и сам бы поиграл с удовольствием со своим малышом. У него в детстве было мало игрушек, и он словно бы вновь вернулся в детство. Он и сейчас прихватил кое-что из своей разросшейся игрушечной коллекции – то, что, по его мнению, скоро будет радовать малыша, – большого веселого зайца с барабаном, который пищал, стоило его дернуть за ухо.
