– Ничего нового, – ответила она, мгновенно отзываясь на его ласку. Глаза у нее засияли, а тело мягко и податливо прильнуло к нему. – Как же я соскучилась!
И он тут же подхватил ее на руки.
– А я-то как! – бормотал он, жадно ее целуя и уже поднимаясь наверх в спальню.
Через час, разнеженные и успокоенные, они уже могли обсуждать свои дела.
Как бы был несчастлив Нанду, если бы любил не саму Милену, а ее богатство или положение в обществе, если бы был честолюбив и амбициозен!
Разлетелось богатство, а вместе с ним и привилегии. Царица роскошных приемов, законодательница мод и мнений, Бранка Моту лежала в скромном домике в том самом Нитерое, который когда-то казался ей трущобой. Красавица Милена не летала в личном розовом вертолете, как обещала пилоту Нанду, а носилась по городу на потрепанной машине и договаривалась о поставке маек, а потом отбивалась от оголтелой своры журналистов, которым понравилось распускать о ней всевозможные сплетни. А возможность сплетничать на ее счет была предоставлена ее собственной матерью, которая возомнила себя всесильной. Как громко могло заговорить в этой ситуации уязвленное самолюбие! Сколько было бы у него претензий! И все они выглядели бы необыкновенно справедливыми и завели бы молодую пару в лабиринт выяснения отношений, который всегда кончается тупиком, где кипит, не выкипая, котел неутолимых обид, гнева и раздражения.
Но Нанду любил Милену, и ему хотелось, чтобы ее красивые черные глаза сияли только от радости, чтобы она смеялась безудержно и беззаботно, словом, ему хотелось сделать свою жену счастливой. Об этом он и думал. Решения для главной проблемы он пока придумать не мог и поэтому предложил:
– Поедем в Ангру! Тебе просто необходимо переменить обстановку!
Они оба любили это место. Заботы об этом загородном доме легли теперь на плечи Марселу и Леу, но у Милены там оставался маленький флигелек в саду, куда она с мужем приезжала, когда хотела.
– Да, именно в Ангру, – энергично закивала Милена, – я и сама хотела тебе предложить, только не знала, как у тебя со временем. Ты так все время занят!
– Я сво-бо-ден три дня! – проскандировал Нанду и закружил Милену по комнате. – В общем, так: в ближайшие три часа ты собираешься, я навещаю мамочку, и мы едем.
– Отлично! Мамочке привет! – весело откликнулась Милена.
Она была в восторге. Столько времени она ждала их совместного уик-энда, но он свалился на нее, как всегда оно и бывает, неожиданно.
Ее каблучки звонко застучали по лестнице, послышались торопливые распоряжения Зиле, и по поднявшейся в доме суете, еще до того, как дочь заглянула к ней в комнату, Бранка поняла, что молодежь на субботу и воскресенье уезжает. Может быть, она и не слишком обрадовалась этому. Но и не слишком огорчилась.
Она любила оставаться в доме за хозяйку. Понемногу начиная ходить, она испытывала удовольствие, когда обходила не торопясь комнату за комнатой, а потом выговаривала Милене за нерадивость ее служанки. Или предлагала какие-то нововведения. Хотя и предложения, и выговоры Бранки Милена пропускала мимо ушей.
Нанду часто забегал к матери, а уж вернувшись из очередной поездки, забегал непременно.
– Я к тебе попить кофейку, – объявил он, заглянув к Лидии в салон. – Подгадал под обеденный перерыв.
Лидия улыбнулась, кивнула на клиентку и сказала:
– Ну так ставь на огонь кофейник! Не забыл еще, где плита? Я сейчас приду.
Когда она вошла в кухню, все было уже готово, и ей осталось только достать из шкафа свой знаменитый пирог, который она пекла по-прежнему перед выходными.
Мать и сын обожали эти посиделки вдвоем на кухне и о чем только не говорили, подливая себе кофеек.
Нанду подробно расспросил, как дела у Сандры.
Лидия Сандрой была довольна, девочка хорошо училась, их с отцом слушалась, хлопот им не доставляла. И Орестес тоже держался. Педру, как обещал, устроил его бухгалтером, и тот ездил на другой конец Нитероя. Ездить, правда, далековато, рано приходится вставать, но Орестес ездит, не жалуется, дорожит работой.
Лидия рассказывала, как она всеми довольна, а сама сидела пригорюнившись.
– Да что с тобой, мама? – наконец не выдержал и спросил Нанду. – Я же вижу, что-то случилось. Вид у тебя похоронный.
Лидия скорбно поджала губы, помолчала, собралась с силами и заговорила:
– Я тут навещала сеньору Бранку, она поделилась со мной вашими неприятностями, показала, что про тебя в газетах пишут. Обе мы с ней горевали. Ты должен нас понять, сынок, мы обе матери, обе женщины, у нас секретов нет. И ты не обижайся на то, что я тебе скажу…
Нанду собрался что-то возразить, но Лидия погрозила ему пальцем:
– Дослушай мать до конца. В жизни разное бывает. Тюрьма, она даром не проходит. Может, ты к чему-то и пристрастился в тюрьме, потому и детей у вас с Миленой нет. Но ты, сынок, не отчаивайся. Захочешь и бросишь дурные привычки. Милена – хорошая, верная жена, ее обижать не следует.
Поначалу Нанду серьезно слушал мать, не зная, к чему она поведет. Но потом не выдержал и расхохотался.
