— Мои грехи касаются только меня и Господа. Перед тобой я не в ответе. У меня для этого нет причин. Ты нуждаешься в совете и молитве. Ты нуждаешься в помощи, Риз. — Отец Салливан понимал, что стоит на грани огромного провала — его секреты вот-вот будут раскрыты. Он не мог этого допустить, но не знал, как ему выкрутиться.
— Когда вы впервые нарушили свою первую заповедь? Это случилось до или после того, как моя мать стала вашей алтарницей? Она была первой или пятидесятой?
Отец Салливан почувствовал, как сжалось сердце, угрожая остановиться и прекратить его существование. Ему скоро шестьдесят девять лет, и в ближайшем будущем он планировал уйти на покой. Но его доброе имя очень скоро может оказаться растоптанным. Все рухнет.
— Ты должен отречься от своего безумия. Это грех. Исповедайся служителю Господа и помолись об искуплении, Риз. Молись о прощении. Молись, чтобы Господь простил ложь, льющуюся из твоего рта. — Немного придя в себя, отец Салливан изо всех сил старался не заикаться.
Риз отвернулся и склонил голову на плечо, озадаченный этим ответом. Пожалуй, отец Салливан страдал от безумия так же, как и он сам, и, веря в собственные бредовые идеи, считал свое преступление нормальным деянием. Риз, по крайней мере, знал, что тот ошибается. Он отправится в Ад. Риз уже давно это для себя решил. Но, прежде чем получить известия о Рен, ему нужно было услышать все самому. Ему нужно было, чтобы сам мученик вслух признал, что он, отец Салливан, и есть тот самый человек, ответственный за окончательное падение потерянного мальчика Риза О'Брайена. Он всегда был ничьим. Мужчина, за которого его мать вышла замуж и которого он «считал» своим отцом, женился на ней по принуждению. Примерный католик, который помог бы ей исправиться. Церковь заставила его сделать это. И у него не возникло с этим проблем, но после появления на свет Риза, Джулианна стала сама не своя и потянулась к бутылке. Вино стало ее единственной любовью. Для Риза же любви не нашлось. В пьяном оцепенении Джулианна часто взывала к Лэнгстону Салливану, а однажды ночью она умоляла его стать отцом для ее сына. Кусочки мозаики, которую усердно пытался собрать Риз, встали на свои места. Настало время выпустить тайну на свободу.
Этот человек показал ей, что такое секс. Он — единственный, кому принадлежало ее сердце. Но это было неправильно. Совсем неправильно. Ведь она была всего лишь девочкой-подростком со своими мечтами и надеждами, а отец Салливан растоптал их. Цикл трагических событий никак не завершится, и все благодаря этому святоше. Благодаря тому, кто должен помогать распространять любовь. Возрождать человеколюбие и помогать сломленным людям.
— Я знаю, кто вы на самом деле,
В груди отца Салливана защемило до боли. Стало тяжело дышать. В сознании замелькали все его сцены с подростками — смертные грехи угрожали утопить его в своем омуте. Он уперся руками в колени и, опустив вниз старое морщинистое лицо, изо всех сил пытался выровнять дыхание. Его седые волосы прилипли ко лбу, покрывшемуся потом в предчувствии беды, ведь Риз обо всем догадался. Его старость никогда не будет такой, о которой он мечтал.
— Ты говоришь безумные вещи, сын… Ты… — пробормотал отец Салливан.
— Я говорю правду, а не ложь. Молись об избавлении от боли,
— Ты не понимаешь, что делаешь! — выкрикнул отец Салливан, и его голос разнесся по всей церкви. Глаза его наполнились слезами, и прежде, чем он смог осознать это, они потекли по его лицу. — Как? — выкрикнул он Ризу.
— Как ты причиняешь боль людям? Или как это делаю я? — ответил Риз и, дотянувшись до вуалевой занавески, отдернул ее в сторону, чтобы увидеть лицо отца Салливана. Он открыл завесу, чтобы взглянуть в лицо своему обидчику. Убийце его будущего. Человеку, который испортил всю его жизнь. Но это всего лишь вопрос времени, и все станет гораздо хуже.
— Я, я… — снова забормотал отец Салливан. — Я любил ее, — наконец признался он.
— Нет, отец Салливан. Вы никого не любите. Вы эгоист, способный только брать. Вы обкрадываете доверчивых. Вы создаете ад. Вы порождаете монстров. Небеса, на которые вы уповаете, пустой звук. Там чернота, потому что Рая нет. Я — ваше порождение. Вы превратили их в ужасных людей. Вы свели мою мать с ума. Вы заставили их ненавидеть меня. Каково это: понимать, что такой святой человек создал дьявола во плоти?
— Только не говори никому. Пожалуйста, умоляю тебя! — отец Салливан плакал, размазывая слезы и сопли по морщинистому лицу. Его артритные колени хрустнули, и он, встав со скамьи, оказался перед открытой ширмой, умоляя о прощении.
