Рен, как всегда, не произносила ни слова. Она просто смотрела на него, и в такие моменты между ними было полное взаимопонимание. Ее грудь вздымалась и опадала, и Риз знал: она близка к тому, чтобы кончить. Из глаз Рен потекли слезы, и она зажала ладонью рот. Она приподняла бедра, умоляя о большем. Умоляя о нем. Умоляя еще больше этого неконтролируемого освобождения, которое делало ее грязной и порочной. Умоляя еще больше того, без чего, она была уверена, не сможет жить. Риз погубил ее, но в эту секунду Рен подумала, что, возможно, именно так все и должно было случиться. Возможно, именно так ей суждено быть любимой.
Ее тело сдалось его прикосновениям, и Рен отпустила себя, воспарив к небесам, которым она так много раз молилась. Для нее это было загадкой: она так часто молилась о Рае, но видела его мельком лишь тогда, когда была с ним. Риз опустился на Рен сверху и толкнулся глубоко в нее. Надежда, которую он ненавидел, смотрела ему прямо в глаза. Надежда никогда не остается надолго. Она ранит. Она дразнит ложными обещаниями о жизни, которой ему никогда не увидеть.
Он толкнулся бедрами, погружаясь в нее глубже, отчаянно пытаясь сдержаться еще хоть ненадолго. А потом взрывная волна эйфории сотрясла его тело. Это грех. Его вновь вернут с небес на землю. Ему снова будут внушать, что он всего лишь плохой маленький мальчик.
Риз склонился к губам Рен и поцеловал ее так, словно это мгновение для них последнее. Его язык коснулся ее языка, и она поцеловала Риза в ответ, тоже надеясь, что тот рай, который она ощутила на несколько секунд, находясь в его объятиях, действительно существует. В конце концов, она хотела сказать ему, что знает — он не плохой мальчик. Что она понимает — то происшествие возле качелей нужно считать несчастным случаем. Что его пугающая аура — это лишь механизм самосохранения. Рен искала оправдания, а Риз боролся сам с собой, пытаясь не видеть в ней надежду. Ему это было ненавистно, но Рен толкнула его в неизведанную зону, где ему вскоре предстояло понять, что значит неизбежность.
— Я… я… — пробормотала Рен.
Риз замер, не выходя из нее, и ждал, когда слова сорвутся с ее губ. Что она скажет? «Я люблю тебя»? Или «Я знаю, что ты не плохой мальчик»?
Но ни того, ни другого не прозвучало. Через распахнувшуюся дверь в их комнату ворвалась тьма.
— Что ты делаешь с моей малышкой? Ты, никчемный кусок дерьма? — выкрикнул Чарли, врываясь в комнату и подбегая к Ризу.
