- Северус, я не собираюсь обсуждать твои привязанности или антипатии, – вновь становясь серьезным, продолжил Дамблдор, – у нас есть общее дело, которое нам нужно закончить. И я хочу, чтобы ты дал мне слово, что сообщишь Гарри о крестраже перед решающей битвой. Мне кажется, что Волдеморт не станет действовать раньше, чем почувствует угрозу за жизнь Нагайны. И, чтобы мир смог окончательно избавиться от этого монстра, все мы должны пожертвовать многим, в том числе и своими принципами!
Наблюдая со стороны, Гарри видел, как пафосно и напыщенно звучат слова директора. Хотя, возможно, в чем-то он был прав. А тот, видя, что Снейп молчит и никак не реагирует на его слова, тем временем продолжал:
- Мальчику нужно сообщить об этом во чтобы то ни стало! Еще раз повторю: это очень важно! Ты же понимаешь, Северус?
- Да, – словно через силу выдавил из себя Снейп.
- В таком случае, обещай мне, что сделаешь все возможное и невозможное, чтобы Гарри в нужное время узнал эту информацию! – твердо проговорил он.
Снейп стоял все так же, глядя в огонь, с напряженными плечами и словно закаменевшим лицом. Наконец, когда тишина в кабинете затянулась на довольно продолжительное время, он, словно собравшись с духом, сделал глубокий вдох.
- Обещаю, – бросил он только одно слово, и, не поворачиваясь больше лицом к директору, развернулся и, сорвавшись с места, стремительно вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Проводив Снейпа печальным взглядом, Дамблдор тяжело вздохнул, и, устало откинувшись в кресле, прикрыл глаза.
- Только не совершай глупостей, мой мальчик, – тихо прошептал он в пустоту.
Гарри, собрав все силы, с трудом вынырнул из воспоминания. Оказавшись вновь в Выручай-комнате, он без сил рухнул на колени, уткнувшись лбом в диван. Жутко хотелось завыть от отчаяния, страха и безысходности.
Казалось, слова директора, как заезженная пластинка, прокручиваются в мыслях снова и снова. Нервная дрожь сотрясала все тело, и Гарри попытался обнять себя руками, чтобы сдержать это проявление слабости. Но у него на это просто не хватило сил. Он чувствовал, что замерзает, хотя за спиной все также весело и ярко горел огонь, согревая комнату. Однако холод шел изнутри, не давая телу согреться. Дрожь усилилась, руки ходили ходуном, зубы стучали. Гарри пытался напрячься, чтобы успокоиться, но это никак не удавалось. Тогда он просто расслабился, обмякнув на полу. Постепенно мандраж стал отступать. Гарри чувствовал себя так, будто его несколько раз приложили Круциатусом. Накатила невероятная слабость, мышцы не слушались. Что-то защекотало щеку. Он еле-еле смог поднять руку, чтобы снять надоедливое насекомое и с удивлением почувствовал под пальцами теплую влагу. Слеза… За первой слезинкой скатилась следующая, потом еще и еще. Глаза наполнились влагой, которая, оставляя тонкие дорожки, стекала по щекам, капая на пол.
Впервые за много лет Гарри дал волю слезам. Он уже не помнил, когда плакал в последний раз. Это не были истерические рыдания или же плач, сопровождающийся отчаянными всхлипами. Это были просто слезы, с которыми вытекали страх и отчаяние, позволяющие легче дышать и проясняющие мысли.
Гарри не знал, сколько так пролежал на полу, да ему это было и не интересно, но постепенно окружающая обстановка стала проступать за пеленой, застилающей глаза, мысли и чувства. Неожиданно он понял, что лежит на мягком, пушистом ковре. Хотя Гарри и не помнил того момента, когда жесткий холодный пол сменился теплым ворсом. Да и желания такого комнате он, вроде бы, не выказывал. Какие могли быть желания, если он совершенно не понимал, где находится?
Гарри лежал и безразлично разглядывал потолок. Апатию и безнадежность сменил страх, который он испытал, просмотрев воспоминания. Неожиданно вспомнились попытки изучить как можно больше, чтобы выйти победителем из предстоящей схватки. Горький смешок сорвался с губ. Зачем? Зачем это было нужно, если ему все равно уготована роль смертника? Видимо, поэтому Дамблдор и не стремился обучить его хоть чему-нибудь полезному для сражения с Волдемортом. Правильно! Зачем директору напрягаться, если он заранее знал, что не будет никакого сражения?
Гарри стало смешно. Смешно от своих тщетных попыток самостоятельного обучения, от постоянной борьбы за выживание. Стоило ли трепыхаться, если ему так или иначе уготован один конец? Гарри невесело рассмеялся. Он смеялся от своей наивности, самомнения и доверчивости. Слезы вновь потекли из глаз, на этот раз уже от смеха, постепенно переходящего в истерику.
Неожиданно кто-то резко ударил его по щеке. Гарри мгновенно затих, немного придя в себя и оглянувшись. Возле него стоял Кричер, с укором и волнением смотря на него.
- Простите, хозяин, – немного виновато, но с достоинством ответил домовик, – я чувствовал, что вам может понадобиться помощь.
Гарри недоверчиво глянул на эльфа.
- Да… – прохрипел он.
Слезы и истерика дали знать о себе сорванным и каким-то незнакомым голосом. Гарри решил попробовать еще раз.
- Спасибо, Кричер, – уже более отчетливо сказал он, – а теперь можешь идти.
