С воодушевлением безумного он прижался забинтованным животом и грудью к столу, вытянул шею, чтобы в распахнутом окне разглядеть клок неба. Увиденное его порадовало, Бестужев удовлетворенно кивнул, поднялся, широким шагом припустил к выходу.
— Погоди, что происходит? Ты ведь не был на скотомогильнике, да?
— Не был. — Замерев у самой двери, Саша хлопнул себя ладонью по лбу и вернулся к печи — переодеваться. Сбросил резиновые шлепанцы, нашел чистую пару носков и потуже затянул шнурки кроссовок. — Я узнал у водяного, где лежит дорога к могиле Чернавы. Спрашивать напрямую не решился, узнай кто-то из деревенских, зачем нам туда нужно — никто бы не сказал.
Восхищенно хохотнув, Елизаров звонко шлепнул себя по бесчувственным ногам и резво покатил к сумкам.
— Ну ты и жук, ловко провернул. Ты только не торопись, маечку наизнанку выверни.
Готовящийся натянуть через голову майку, Бестужев замер, скептично изогнул бровь. От печи послышалось бодрое пояснение Славика:
— Если придется идти через лес, леший не сможет баловать, дороги не перепутает. Через пару часов смеркаться начнет, у нас нет времени бродить не пойми где. Быстренько подружаню откопаем, тетрадки прикарманим и айда к родной избушке. — Шелест одежды и газет, в которые Славик заматывал ножи, неожиданно замер, парень снова заговорил. — А что делать будем, если она из могилы попрет?
— Не попрет. Ещё в первую поездку она сама рассказала, как тут ведьм хоронят: цепи на руках и ногах, кол в груди, лицом вниз, чтобы если и начнет рыть, то только глубже. Деревенские слишком их боятся, столько способов перестраховки… Если от Чернавы осталось что-то живое, оно слабое и беззащитное. Мы постараемся справиться до заката. Кто в здравом уме будет тянуть всё это дело до полуночи?
Мягко прикрылась за Бестужевым входная дверь. Решивший перебинтовать руки Славик с изумлением уставился на здоровые, без единой царапины ладони. Перед полуприкрытыми глазами ярким пятном ожил образ рыжей красавицы. Неловко прочистив горло, он откинул на лавку новую катушку бинта и поехал к порогу. Совсем скоро его лучший друг сможет проститься с проклятием.
В деревне была какая-то суматоха: бегали босые ребятишки, переговаривались, стягиваясь к общему колодцу в центр деревни жители. Это позволило парням беспрепятственно открыть калитку на участке Беляса, прошмыгнуть мимо мирно дремлющего пса. Быстрой трусцой, подгоняя коляску, Саша направился к неприметной узкой тропинке на границе поля. Проводившая их равнодушным взглядом буренка низко замычала, наклонила рогатую голову к траве. Пробежавшись напоследок внимательным взглядом по виднеющейся вдали улице с пестрым головами жителей, Славик отодвинул широкую ветвь орешника и проехал следом за Сашей по мягко спускающейся тропе.
А в это время в просторную избу между двенадцатым и тринадцатым домом ворвалась босоногая девчонка. Прилежно вытерла чумазые пятки об лежащий на пороге половик, дробным топотком пронеслась по пустым комнатам и выскочила прямиком через распахнутые ставни к приютившемуся за домом огороду. Там, среди разросшихся пышных огурцов и тонких перьев лука сидели брат с сестрой. Агидель полола гряды, а Василько, подшучивая над ней, носил к компостной куче полные ведра.
— Тётя Агидель, скорее, там в колодце Вячко утопился. Его уже достали, да он не дышит, тебя все зовут.
Плечи присевшего на кучу сорняков Василько напряглись, в уголке губы замерло не дожеванное луковое перо.
— Спасешь его?
Она молча кивнула, отряхнула перепачканные в земле пальцы и поднялась.
— Беги, Зинка, скажи, что я скоро подойду, прихвачу с собой только нужное.
Девочка кивнула, ударили по спине две тонкие русые косички, когда она бегом припустила к калитке. Василько так и остался сидеть на куче, тяжело вздохнул, а затем неожиданно улыбнулся, с прищуром вскидывая голову к небу. Где блуждал его ум? О чем знал он, что видел по ту сторону грани? Агидель так хотелось верить, что когда-нибудь он сумеет вернуться до конца. Осознанно ответит на каждый вопрос, перестанет теряться мыслями в других мирах. Она помнила его нормальным. Помнила счастливым. И это было во стократ дороже собственной души.
