Получается… из-за того, что я использовала кровь — беда придёт в будущем? Из-за цветов во дворе, из-за лечения Тии… случит нечто плохое? И если сильнее всего я желаю спасти Обитель, Янтара, Фаиру и остальных. На самом деле — я всё равно их потеряю? А ещё я хочу жить и чувствовать… и это я не получу тоже?
На плечи и спину вдруг навалилась усталость, будто скипавшаяся ледяная шапка проблем вдруг лавиной сорвалась с высокой горы. А у меня не осталось сил бежать.
Слёзы подкатили к глазам.
— Пташка, ты собралась плакать?
— … — я отрицательно помотала головой. Зажмурилась. Мокрые горошины слёз покатились по щекам. Дейвар стёр одну у самого подбородка. Обвёл моё лицо, ловя другие, коснулся уголка моих губ шершавым горячим пальцем.
— Это странно, — глухо сказал он. — Ты вызываешь во мне слишком разные чувства, вишенка. Кажется, будто в тебе затаился обман, как червь в спелом яблоке. И единственное желание — яблоко вскрыть, даже если придётся разорвать оболочку когтями. Но в другую секунду ты приходишь раненой или плачешь. И хочется тебя утешить… согреть… Возможно, моё обоняние нарушилось из-за этих сырых стен… Возможно, тебя хочется беречь, как единственное тепло, что сюда попадает. Я говорю себе, что семя зла не способно на доброе дело. Не способно лечить. Или отдавать свою пищу другому. И незачем ему это делать… Проще убить. Подчинить кровью. Но тогда, кто ты?
Он ждал ответа. И мне пришлось открыть глаза.
Что сказать?
— … я Элиза.
— Да, тебя так зовут. А кто дал тебе имя?
— Мама…
На самом деле я не знала. Я ничего не помнила. Дейвар заправил прядь мне за ухо.
— Элиза…
— Ты убьёшь её? — вдруг спросила я. — Это «семя зла»?
— Обязательно. И это спасёт многих.
Я тяжело прикрыла глаза. Под веки будто песка насыпали.
Теперь кольцо рук Дейвара казалось стальным капканом. И оставаться в нём — губительно. Поэтому я нашла в себе силы — встрепенулась, попытавшись вырваться.
— Отпустите меня.
— Не хочу, — дыхание арха обожгло ухо. — Ты же делаешь, что тебе в голову взбредёт, пташка. И я буду. И сейчас мне хочется держать тебя в руках. Не волнуйся, я не сломаю твои крылышки. Просто твой запах безумно притягательный… Но раздражают слёзы. И злит, что ты продолжаешь что-то утаивать от меня, но… это всё не важно. Скоро всё закончится. Быстрее, чем я думал.
— О чём вы?!
Он мрачно ухмыльнулся:
— Скоро узнаешь.
— Тогда… тогда хотя бы объясните, что это семя тьмы вам сделало? Разве убийство — это не зло?! Почему нельзя без этого?
— Это долгая история.
— Я хочу послушать.
Дейвар качнул головой, отчего чёрные пряди упали ему на лицо, тенями накрыли глаза, сделав горящий взгляд ещё более зловещим.
— Что ж… Когда я был ещё ребёнком, наше племя было сильнее многих. Город процветал, зимы были тёплыми, бури редкими, леса полны дичи, а летом земля приносила так много урожая, что его вдоволь хватало на холода. В племени жили не только оборотни, но и люди. И одна девушка была прелестнее других. Милая. Добрая. Светлая. Она носила цветы в волосах и лечила травами. Мечтала о семье и детях, которых она сделает счастливыми. Все её любили… Звали её Лилиана. Она собиралась замуж за свободного молодого ирбиса, но так вышло, что Лилиана приглянулась и прогнившему вождю, у которого уже была жена и дети… Арх очень настойчиво звал её на охоту. И однажды ночью поддался внутренним демонам, затащил Лилиану к себе, надругался и поставил метку…
— Метку?
— Да, — арх коснулся моих волос, провёл по щеке пальцем, оставив горячий след, остановился на шее. — Это когда зверь кусает за плечо или загривок… Для любого другого ирбиса это заявление — если кто приблизится, придётся биться со мной. И такая метка при некоторых условиях может стать двойной, и иметь тот же смысл, что метка истинности у оборотней-волков.
— Но зачем вождь пометил Лилиану?
— Чтобы сделать своей в глазах других. Но он поступил даже хуже, наутро объявил, что она его соблазнила. Но что он готов взять ответственность и сделать её второй женой.
— И что жених? — шепнула я.
— Он оказался трусом. И не стал драться за честь Лилианы, потому как был слабее арха. И выбрал жалкий путь, недостойный ирбиса. Согласился со словами вождя. И теперь обходил Лилиану стороной. Для девушки начались тяжёлые времена. Первая жена арха не давала ей жизни. Сам вождь наведывался, когда пожелает. И никто не был на её стороне… Вскоре она перестала улыбаться. Глаза её померкли. Голос осип. А живот начал округляться…
— Она носила ребёнка от арха?
— Да. И в это же время начали пропадать дети племени… Позже их нашли в лесу, высушенными как пергамент. Без единой капли крови внутри. Следом погибли посевы, ушла дичь, а зима наступила на месяц раньше и была столь лютой, что птицы замерзали в полёте. Но будто этого было мало, в племя пришла болезнь. Первым заболел бывший жених Лилианы, затем жена вождя, затем все их дети. И болезнь была странная — оборотни сходили с ума и обращались в зверей, чтобы затем напасть на самых близких.
— Это делала та ведьма?
