Вина рыболовным крючком дёрнула сердце. Я ощутила потребность немедленно помочь арху. Как-то облегчить его страдания.
«Просто используй кровь», — раздалось в голове. Чёрное лицо проступило в тенях на каменной кладке. Раньше оно проявлялось только в отражениях… Но теперь, видимо, научилось новым фокусам. Мне даже померещилось, что чёрные руки выступают из камня.
Но лицо было право. Я могу вылечить Дейвара магией… Сделаю это вечером. А пока что попробую уговорить его поесть.
Стоило мне отпереть дверь и войти в камеру, как ирбис напрягся всем телом. Дёрнул цепи. Распахнув синие глаза, вскинул взгляд — внимательный, острый как лезвие. Всё было как и в прошлые визиты, но моё сердце думало иначе. Оно тут же кинулось в дикий галоп, а щёки затопило пульсирующим жаром. Слишком хорошо я вспомнила кибитку… и как ирбис гладил меня под платьем. Как я прижималась в ответ…
Ох…
Я хотела поприветствовать арха, но язык сковала необычная робость. Мысли скакнули в странную степь — мне захотелось заглянуть в зеркало, проверить, как я выгляжу. Опрятно ли лежат на плечах волосы, которые я так и не стянула в пучок? Хорошо ли сидит зелёная мантия послушницы? Не сильно ли потрескались губы?
— Пташка… — хрипло позвал ирбис, — сегодня ты принесла что-то новенькое. Вспомнила, что я хищник, и решила перестать закармливать тыквой?
Голос Дейвара звучал хоть и насмешливо, но вовсе не так мягко, как в будущем.
Во сне мы были с ним близки… Он даже целовал мою шею. И обнимал. Но в реальности между нами пропасть. Даже если я обрабатывала его раны, даже если он лечил мои порезы… это всё ещё не тот Дейвар, что представил меня стае, а потом укутывал в шкуры. Не тот же самый, что целовал и ласкал…
«Но он будет!» — возразила романтичная часть меня.
Эта часть желала немедленно скользнуть к мужчине в объятия. Ведь мне так понравилось всё, что он делал со мной в ледяной кибитке. И хотелось зайти дальше. Хотелось ощутить себя живой. Тем более теперь, когда я знала — обитель практически спасена.
— Да, сегодня мясо, господин Дейвар, — всё же сумела сказать я. Стараясь не смотреть на обнажённый торс мужчины, опустила миску и кружку на каменный пол, сверху положила вилку с погнутыми зубьями, которую я прихватила с кухни. — Баранина. И кусочек сахара.
Дейвар подвинул к себе тарелку, она заскрежетала по каменному полу. Но смотрел арх не на блюдо. Только на меня.
— В честь чего такой пир, пташка?
— Потому что… — я запнулась, но решила сказать как есть, — потому что явилась Ньяра. Наша богиня — самый чистый лик многоликого Бога.
— Прямо-таки явилась…
— Да. Она была выше стен! И состояла из вьюги и света.
— И ты её видела?
— Собственными глазами, — приложив руки к груди, улыбнулась я.
Дейвар отразил мою улыбку — но как-то неправильно, будто в кривом зеркале. Его ледяных глаз эта напускная радость вовсе не коснулась. Наоборот, в них сверкнула опасная сталь.
Он перевёл взгляд на еду, убрал накрывающую блюдо тарелку. Сырая камера наполнилась ароматом свежеприготовленной баранины. Взяв на вилку кусок мяса, Дейвар по-звериному понюхал и, положив в рот, медленно разжевал. Я смотрела, как двигаются его губы, и вспоминала, как эти же губы обжигали мою шею во сне. Как его руки…
Образы так накрыли, что я вздохнула.
Я пришла в себя, когда арх поймал мой взгляд. И вдруг сощурился и соблазнительно улыбнулся уголками губ.
— Вишенка, ты, похоже, сегодня тоже голодна.
— Нет-нет, это не так, — я отрицательно замотала головой. На всякий случай отступила подальше.
— Хм… Ну а что-нибудь ещё странное происходило в этих стенах? — Голос арха зазвучал вкрадчиво и одновременно ласково, как это бывало во сне. И он даже посмотрел также — с теплом. Немного расслабившись, я заулыбалась шире.
— М-м-м… Да! Деревья во дворе зацвели.
— Зимой? — он вскинул чёрные брови.
— Да! Это чудо Ньяры.
Арх за два глотка выпил всю воду. Пробормотал:
— И правда, чудо. А как ты сама себя чувствуешь, вишнёвая птичка?
— Лучше, чем когда-либо.
— А лично с тобой нынче никаких …чудес не случалось?
Душу клюнуло беспокойство. Ведь странный вопрос! Но арх смотрел так ласково, что тревога улетучилась, и я невольно смутилась. Пригладила свои светлые локоны. Тихо ответила:
— Не припомню, господин… О! Разве что одно.
— Какое?
— Вот, сахар дали, — я с улыбкой кивнула на бело-жёлтый кристалл, что лежал на снятой крышке. — Никогда раньше не давали! А сегодня — поделились. Попробуйте. Он сладкий. Вкусный.
Он взял сахар. Поймал на него луч света из узкого окна, и кристалл заиграл в его пальцах, как крошечная звездочка.
— У нас в племени сахар добывают из берёзового сока. Мы варим его, пока не загустеет. Обычное лакомство. Поэтому для меня в этом чуда нет. Забери его, раз так любишь.
— Но… вам нужны силы. Попробуйте хотя бы немного…
Глаза арха разгорелись ярче. Он оглядел моё лицо, будто искал на нём какой-то ответ. И снова жар охватил мои скулы, уши, шею. Я сегодня ужасно много смущалась и стеснялась. Не понимала как себя вести.
— Раз ты настаиваешь, пташка, я согласен, — низким глубоким голосом сказал арх.
— Я рада!
