Да, Марина бы приняла меня за определенного вида женщину, которые соблазняют своих пасынков, а потом отдаются им всячески, в разных позах и на разных поверхностях. Стоя на коленях, лежа боком, прислонившись к стене. Даже принимают его член в рот, делая глубокий минет.
Господи, я даже не знала, что я так умею.
При воспоминании о минувшей ночи живот сдавило легким спазмом сладкой боли, даже мышцы влагалища сжались, а я свела бедра.
— Ну так что, что? Что там с Семеном?
— С Семеном все хорошо, все прекрасно. Он дарит мне цветы, поит вином и настойками, вкусно кормит. Показывает свои владения, как зажиточный купец. Конь у него отличный, ты бы видела. Такой красавчик вороной, зовут Гермес.
— Вы уже друг другу интимные клички дали?
— Марина, ты ненормальная, да? Какие интимные клички? Нет, у него натуральный конь, у которого четыре ноги, грива и огромные глаза. А ты думала, я его член Гермесом назвала? Господи, какая ты испорченная.
Марина тихо засмеялась в трубку, а я продолжала ходить по торговому центру, разглядывая за стеклянными витринами предлагаемый товар.
— Ах да, и не забудь, завтра в семь мы ждем вас. Семен тоже приглашен, он наверняка с тобой свяжется, позвонит, напишет еще несколько раз. Столик заказан, будет несколько гостей, некоторых ты знаешь. Ну, все-таки у нас с Борисом годовщина свадьбы, надо как-то отметить это событие.
— Да-да, я знаю, ты мне писала сообщение, и я помню про вашу свадьбу. Я же на ней была твоей свидетельницей.
Да, я была на этой свадьбе, это было семь лет назад. Маринка тогда окончила университет, я тоже. Борис, вместе с нами получив образование, но по другому направлению, устроился на работу. Молодые, веселые, озорные. И свадьба была молодежная, без шика и пафоса.
Но надо отдать должное: мои друзья за семь лет добились больших успехов. Маринка стала популярным психологом, ведет свой блог, принимает людей. У Бориса преуспевающий бизнес, он даже имел какие-то дела с Иваном до его гибели. Так что я рада за ребят и с удовольствием приду на их годовщину.
— Так что я тебя жду. Нет, я жду вас. Форма одежды парадная. Хочу, чтобы Семен не спускал с тебя глаз и пускал слюни прямо на тарелку.
— Не знаю, этого я не обещаю.
— Я тебе говорю, что так оно и есть. Вот я просто вижу эту картину. Ну ладно, ты мне расскажешь все при встрече. Хотя проще от Семена все узнать, чем от тебя.
— Он такое трепло, что все расскажет? Даже то, что между нами было или не было?
— Нет, он не расскажет, он не трепло. Он святой мужчина, я тебе говорю. У меня несколько клиенток за ним ухлестывают. А он ждал тебя, когда ты вернешься. Как увидел твою фотографию, все, думаю, мужик пропал. Телефон вымаливал твой, но я сказала, что должна сообщить тебе о его намерениях.
— Господи, мамочка, спасибо тебе за это. Если бы не ты, так бы и осталась я старой девой.
Смеюсь, конечно, но в свете последних событий и минувших двух ночей и двух вечеров, а еще сегодняшнего утра — старой девой мне не быть. Впору уходить в монастырь, замаливать грехи.
Но до чего же они сладкие. До чего же они порочные. До чего же они искусительные и проникающие глубоко в душу. Таким, наверное, как Макс, был змей в раю, который искушал Еву отведать запретный плод. Она была всего лишь женщиной, слабой, и не смогла устоять перед соблазном. Так же и я, вкусив этот запретный плод раз, уже не могу от него оторваться.
— Ладно, все, пока-пока. Я тебя целую. Увидимся. И да, никаких подарков. Ты же знаешь, у нас все есть.
— Хорошо, хорошо, я тебя поняла. До встречи.
Отключилась и продолжила ходить по торговому центру, куда я приехала как раз выбрать себе новый гардероб. Но зайдя в огромный отдел посуды, решила купить чете Герман подарок: красивую посуду из немецкого фарфора.
Я знаю, что Марина собирает набор посуды, и вот то самое блюдо с золотым тонким узором ручной работы из ее любимой коллекции. Я помню, что ей не хватало супницы или большого блюда. Надо будет выбрать что-то одно.
Но даже проблема выбора не смогла заставить меня не думать о прошлом. О том, как вчера, придя домой, Максим смотрел на меня испепеляющим взглядом.
В его глазах плясал огонь, зрачки были расширены. Я что-то говорила, пыталась быть строгой и стойкой, но одно касание, одно движение, сжатие сильными пальцами моего лица и голодный поцелуй лишили разума.
Одежда полетела в сторону, как у него получается раздевать меня очень быстро? Парень подхватил меня под ягодицы, усадил на стол, раскинув широко мои бедра. Несколько долгих секунд смотрел в глаза, а я лишь чувствовала его горячее дыхание на своем лице. А потом губы, поглощающие мои, сминающие, оттягивающие, засасывающие.
Позади упала ваза с цветами. А когда Максим опрокинул меня на спину, острые шипы роз, которые подарил Семен, впились в кожу, причиняя боль. Но при этом Максим накрыл меня между ног своим ртом и начал вылизывать, до синяков впиваясь в бедра пальцами.
Этот контраст боли и удовольствия свел окончательно с ума.
