— Смотри на меня, Инга, на меня, смотри в глаза. Успокойся, дыши, дыши, делай вдох, да, вот так. Да, черт! Инга!
Обхватив лицо руками, начал целовать. Жадно, сминая соленые от слез губы, чувствуя ее дрожь, забирая себе.
— Все? Все хорошо? — уперся своим лбом в ее.
— Да, да, наверное. Извини, что позвонила. Но…
— Что случилось?
Не отвечает, смотрит в глаза, а мне хочется что-то разбить, не могу видеть ее такой потерянной.
— Что? Инга?
— Ничего. Давай уедем отсюда.
— Ты выглядишь так, словно увидела призрака.
Заглянул ей в глаза, стараясь понять, что же произошло. Что вызвало такую панику? Хмурюсь, не нравится мне все это. Молчит, сглатывает, нервно поправляет волосы.
— Хорошо. Закрой машину, пойдем.
Инга нажала на брелок, машина мигнула фарами. Взяв ее за руку, повел к своему байку. Вручил шлем.
— Надевай.
— Нет. Нет, я не поеду на этом. Нет, Макс. Давай на машине.
— Надевай и садись, — прозвучало слишком жестко.
Инга прикусила губу, стерла слезы, сейчас она была растерянной маленькой девочкой. Не думаю, что у нее есть страх езды на мотоцикле. Надела шлем, я лишь накинул капюшон толстовки на голову. Сел и похлопал позади себя по сиденью.
— Залезай.
— Ты уверен?
— Я всегда уверен, ты знаешь. По мне это видно. Залезай. И держись крепче. Так крепко, как только можешь.
Она сомневалась, но в глазах блеснул азарт. Легко села сзади, обвила мою талию руками, прижавшись к спине грудью, внутри меня сразу растеклось тепло. Я даже прикрыл глаза от удовольствия.
Завел байк, проревел несколько раз мотором, а потом резко тронулся с места, быстро выезжая с парковки. Инга вцепилась в меня еще сильнее. Я чувствовал дрожь мотора под собой и дрожь ее тела. Выехали на дорогу, начали лавировать в автомобильном потоке. Самое главное — выехать за город. Там будет свободная трасса, и можно набрать скорость.
Она не спрашивала, куда мы едем, просто крепко прижималась ко мне, а я улыбался, понимая, что она первая девушка за два года, которая села на мой байк за моей спиной. Даже Машку не пускал, никого, Арни и то иногда, когда его нужно было довезти до дома, лишь бы тот не сел пьяным за руль и не убился насмерть.
Через пятнадцать минут, свернув с оживленной дороги, мы оказались на объездной, там прибавил скорость, ветер закладывал уши, а я чувствовал, как стучит сердце Инги, отдавая частыми ударами в мою спину, я слышал только это.
Она поняла, куда мы едем, напряглась, сжала кожанку пальцами, а когда я притормозил у высоких темных ворот, не хотела вставать. Сделал это первым, снял с нее шлем, Инга смотрела на крышу дома, облизнула пересохшие губы. Не знаю, что с ней творилось, но придется клин вышибать клином.
— Ты часто здесь бываешь?
— Иногда. Я сейчас открою ворота.
Вытащил из внутреннего кармана куртки большую связку ключей, открыл калитку, затем ворота, загнал байк, проделав все манипуляции в обратном порядке, я посмотрел на девушку. Она стояла, не двигаясь, просто смотрела на входное крыльцо и не моргала.
— Отомри, пойдем. Надо согреться и выпить, иначе я слягу.
Начал моросить дождь, небо затянулось тучами, поднялся на крыльцо, открыл дверь, зашел первым. Надо было включить рубильник и запустить систему отопления. В дом отца, где я жил много лет, последний раз приезжал месяц назад, как-то паршиво стало, набрал выпивки, закуски, напился.
— Я так давно здесь не была. Все боялась, что сорвусь и начну плакать.
Ушел в подвал, подсвечивая себе фонариком на телефоне, нашел щиток, нажал пару кнопок, поднял рычаг, за спиной наверху вспыхнул свет. Этот дом два года стоит без жизни, а когда-то в нем много что происходило.
Когда поднялся, Инга рассматривала помещения, здесь мало что изменилось, но мебели стало меньше, а та, что осталась, была накрыта целлофаном. Ковры убраны, окна плотно закрыты, пыльные портьеры задернуты. Дом даже не стоял на сигнализации, но за ним присматривала охрана поселка.
Закрыл двери, зажег лишь нижний свет, взял с камина бутылку с коньяком, налил в два бокала, протянул Инге, свой выпил залпом и налил еще. Она была странная, смотрела в глаза, словно изучая меня.
— Зачем ты сюда меня привез?
Сделал глоток алкоголя, понимая, что промерз до костей, сдернул с дивана целлофан, снял куртку, бросил на него.
— Когда мне было четырнадцать, я видел, как отец трахал тебя на этом диване. Ты еще не была его женой, но часто оставалась здесь.
— Ты решил пойти по его стопам? — спросила спокойно.
Не понимаю, почему мне иногда так хочется ее обидеть, задеть, сделать больно. Она была мной желанна, но при этом была моей слабостью и уязвимостью. У меня не должно быть слабостей, я не верю ни в какую сраную любовь. Ее нет.
И я отлично помню, как отец трахал ее на этом диване. Сегодня она будет кричать громче, чем тогда.
Наглость Макса одновременно восхищала и выбешивала.
