Наш секс в ванной и нельзя было назвать сексом. Я дал Инге разрядку, она кончила два раза. На моих пальцах, потом на моем члене. Расстегнув платье и его спустив к ногам, оставил ее лишь в одном белье. Отодвинул трусики в сторону, оттянул лифчик вниз, лаская грудь, целуя при этом нежную кожу на шее под волосами.
Она набухала и становилась мокрой под моими пальцами. Тихо постанывала, выгибалась, прижималась. Инга отпустила себя, уже не противилась неизбежному. Зачем сопротивляться собственному удовольствию, тому, которое я ей готов доставлять, но приправляя его немного острой болью?
Первый раз кончила на моих пальцах, сжимая столешницу раковины до побелевших костяшек и кусая губы. Инга была прекрасна в отражении зеркала, на щеках румянец, над верхней губой капли испарины, с припухшими сосками, которые я прищипывал.
Снял футболку, хотел чувствовать ее кожу своей. Приспустил джинсы, член уже был налит возбуждением, провел по нему несколько раз теми пальцами, которыми трогал Ингу. Вошел во влажное лоно медленно и глубоко, натягивая на себя.
Девушка вскрикнула, я все еще чувствовал ее оргазм, как она сжимала мой член мышцами влагалища, орошая своей влагой. Начал двигаться, Инга наклонилась вперед, оперлась о зеркало руками, расставив пальцы. Это было невероятно красиво.
Грудь дрожала, я слышал, как с ее губ срываются стоны, ее кожа стала горячей под моими ладонями. Кончила снова через несколько минут, стиснув бедра, сжимая пальцы в кулаки. А я держал себя, чтобы не последовать за ней, хотел растянуть это удовольствие.
Медленно вышел из нее, развернул к себе, сжал волосы на затылке пальцами, оттягивая голову наверх. У Инги были закрыты глаза, а из них по щекам текли слезы. «Дьявол, какая же ты красивая. Ты мое безумие, мое искушение», — сказал это вслух и поцеловал, впиваясь в губы.
Подхватил на руки под ягодицы, она оплела ногами мою талию. Чуть не упал, запутавшись в джинсах, наступил на них, снимая. Широкими шагами унес ее в свою комнату, продолжая целовать. А там уже бросил на кровать и содрал с нее остатки нижнего белья.
Начал целовать, как голодный. Словно и не было у нас вчера ничего в загородном доме. Облизывая соски, затягивая их в рот, спускаясь ниже, разводя бедра Инги шире, скользя языком по припухшим половым губам и промежности. Она вздрогнула, но расслабилась еще больше, позволяя мне это делать с собой.
Уже не зажималась и не стеснялась. Раскрытая максимально, сладкая. Отдавалась открыто, откровенно, сводя меня при этом с ума. Становясь моим адреналином, моей зависимостью, моей женщиной, а не просто мачехой, которую я раньше хотел трахнуть.
Приподняв под ягодицы, сгибая ноги в коленях, вошел в Ингу на всю длину члена. Вдоль позвоночника стекал пот, он же бежал по вискам, мои волосы были мокрые. Я брал ее снова и снова, сейчас, как и в прошлый раз, без защиты.
Совсем о ней не думал. Мне она была не нужна, я хотела ее чувствовать. Чувствовать вживую, а не через какой-то кусок латекса. Менял позы несколько раз, постельное белье промокло под нашими телами. Инга хрипела, царапалась, насаживалась на меня сама, терлась, кусала, облизывала шею, линию скул. Запрокинув голову, требовала сама поцелуев.
Кончили одновременно, когда она сидела на мне, а я, опершись о кровать, прижимал к себе ее стройное тело и чувствовал, как она дрожит. Хрипел, стонал, каждая мышца в моем теле была напряжена от удовольствия, воздуха не хватало.
Долго отходили от этого оргазма, не нарушая тишину. Лег, потянул Ингу с собой, уложил на грудь, пытаясь выровнять дыхание, прикрыл глаза. А вот через несколько минут она заговорила, касаясь татуировки на шее, обжигая дыханием кожу.
— Когда мама заболела, мне было двенадцать, год прошел как в аду, она не победила болезнь, я видел, как она угасала, страдала, как мучилась от боли и все-таки ушла. Отец, как обычно, пропадал на работе, якобы он так спасался от горя, но я-то знал: ни хрена он не страдает, и не было между ними любви, ругались часто, скандалили, мама думала, я ничего не вижу, постоянно таскала меня по кружкам и секциям. У него были другие женщины, я их видел, не удивляйся, ты не первая, кто утешил Ивана Самойлова, — почувствовал, как Инга напряглась, хотела отстраниться, но я не дал, прижал к себе сильнее. — Дело не в этом, ты задала вопрос.
— Если не хочешь, то не надо… не отвечай.
— В какой-то книжке еще подростком прочел про Анубиса, решил, что он может отвести меня к маме. Она была классная, но слишком добрая, это ее и погубило, отцу она все прощала, но страдала. Да, глупо, детский бзик, но я этого хотел, и я его сделал.
— Прости.
— Тебе не за что просить прощения, это надо делать отцу.
Плотно сжал челюсти, внутри вновь начала нарастать чернота, обволакивать меня, сжирать.
— Пойдем, давай одевайся.
— Куда? Макс? Что случилось?
Соскочил с кровати, потянул Ингу. Мне надо было что-то сделать, как-то отвлечь себя, нужна была скорость или спарринг. Засуетился, начал искать одежду.
