– Да, – ответил Малов. – В Москве. И в Казани. Я ^ Вас хорошо помню, Вы почти не изменились. Ну, а меня трудно узнать. Сами видите… Извините, я покину Вас на минуту. Чайник поставлю. Больше мне Вас нечем угостить. Сами понимаете, какое время.
– Да Вы не беспокойтесь, я уже позавтракал в гостинице. Я Вас долго не задержу. Меня интересует один Ваш пациент.
– А почему он Вас заинтересовал?
– Буду с Вами откровенен. Я здесь нахожусь в связи с убийством Елкиной. Органы государственной безопасности, естественно, обязаны рассмотреть все, что так или иначе связано с нею. Несколько лет назад Ваш пациент начал собирать досье на Елкину. С ним провели по этому поводу беседу в Управлении КГБ. Само собой разумеется, этот факт заинтересовал следователя КГБ. А мне поручено познакомиться с этим человеком с точки зрения его психического состояния.
– Ясно. Что Вам сказать? Я знаю этого человека с тех пор, когда он ещё школьником был. Несчастный мальчик.
– Почему несчастный?
– В истории болезни не отмечено, что он – инвалид от рождения. Безрукий.
– А почему это не отмечено?
– Я сделал это умышленно, чтобы не акцентировать внимание на это. Он был одержим идеей выглядеть так, как будто он полноценный человек. Кроме того, его отец был репрессирован в сталинские годы. Умер в Атоме… Вы знаете, что это такое?
– Представляю.
– Умер, когда мальчику ещё не было и года. Его растила мать. Героическая женщина. Только в России возможны такие. Если бы от меня зависело, я бы ей памятник из чистого золота поставил.
– Не надо из золота, украдут в первую же ночь.
–Я фигурально выражаюсь. С медицинской точки зрения мальчик психически был вполне здоров. Только обладал одним неизлечимым недостатком.
– Каким?
– Он был гениально одаренным.
– Почему же это недостаток?
– В России вообще, в нашей глуши – в особенности, с его физическим дефектом быть гением от рождения есть большое несчастье.
– В чем проявлялась его гениальность?
– Прежде всего в математике. Математические способности суть показатель интеллектуальных способностей вообще. Он был рожден интеллектуальным гением, способным к выдающимся открытиям во многих областях творчества. А жизнь складывалась так, что ему не дали проявиться ни в одном из них. Вы же профессионал в таких делах. Вам наверняка встречались аналогичные случаи.
– Конечно, встречались. Но обычно это были иллюзорные гении.
– Но были и настоящие?
– Кто знает? О том, что человек является гением, мы узнаем по результатам его творчества.
– Не только. Посредственные люди, каких подавляющее большинство, узнают гения ещё до того, как он начинает предпринимать попытки проявиться. И делают все от них зависящее, чтобы помешать этому. Я интересовался этой проблемой. На тысячу обычных. людей рождается один с гениальными задатками. Но лишь один из тысячи прирожденных гениев пробивается.
– Возможно, Вы правы. Вернемся к Вашему пациенту. Замечали ли Вы в нем интерес к социальным проблемам? Как он реагировал на факты несправедливости? Что он думал о диссидентах? Был ли у него интерес к террористам, в особенности – к нашим?
– Кого Вы имеете в виду?
– Лейтенанта Ильина, например.
– Особого интереса к диссидентам и к террористам я у него не замечал. Социальными проблемами он интересовался не больше других. Скорее наоборот, он был склонен к индивидуализму, к замыканию в своем внутреннем мире.
– А тот его интерес к Елкиной?
– Я об этом узнал впервые только что от Вас. Не знаю, с какой целью он начал собирать досье на неё. Я сомневаюсь в том, что он мог продолжить это дело. Он человек порывистый, мятущийся. По моим наблюдениям, он живет в основном в мыслях, в воображении. И зачем Вам нужно что-то знать о нем? Ведь эту Елкину убили уголовники, это же точно установлено!
– Чистая служебная рутина. Для отчета.
– Ясно. Так может быть выпьете чаю?
– Нет, спасибо. Я должен идти. Дела. Благодарю Вас за информацию.
