– Алиса! – ребенок бросается мне на шею, целует своими маленькими губами. – А я соскучилась!
– Я тоже, малыш.
– А ты ч-что тут делаешь? – запинаясь, спрашивает Стелла.
– Что? – пожимаю плечами, встав на ноги, беру за руку девочку и направляюсь к дивану. Сажусь, а Дашка рядом. – Где я должна быть, если не в доме родного отца?
– Заткнитесь обе! – рычит папаша. – Какого хрена из комнаты вышла?
Этот вопрос, я так понимаю, мне.
– Услышала голос племянницы, – снова пожимаю плечами, наклоняясь к девочке, вдыхаю клубничный аромат ее волос.
– Племянницы… – кривит рот. – Убери этого отпрыска отсюда! – приказывает девушке брата.
– А ты когда детей заводил, не думал, что у них тоже будут детишки? – сжимаю руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу.
Он только что не только Дашку обозвал, но и снова напомнил мне, что я тоже – отпрыск.
– Замолчи, – говорит Стелла, будто обо мне заботится.
Но я встаю на ноги и иду к окну, где стоит отец.
– А зачем мы тебе нужны были? Мог бы избавиться от нас в зародыше. Чего не избавился, а? Теперь не имеешь права называть наших…
– Заткнись, я сказал! – обрывает меня стальным тоном и врезает мне пощечину тыльной стороной ладони.
Не в силах удержать равновесие, я падаю, ударяясь лбом о рядом стоящую тумбочку.
– Дура набитая… – который раз слышу одни и те же слова от Рамиля.
Даже когда он молчит, его голос звенит в ушах.
Он протягивает мне лед, завернутый в марлю, чтобы я приложила ко лбу, но я упорно отказываюсь, потому что невыносимо больно. Не от раны, которую получила, а от того, что имею такого отца. И я не хочу никого видеть, ни с кем говорить. Хочу тишину и спокойствие. И, конечно же, скорее выбраться из этой клетки.
– Отстань.
– Прекрати! – цедит мужчина сквозь стиснутые зубы, наклоняясь ко мне очень близко. – Я тебе сказал, не высовывайся. Какого хрена, Алиса?
– Он на ребенка орал!
– Он на всех орет! Постоянно! Тебе какое дело? Ты забыла, из-за кого сюда попала? Забыла, из-за чего торчишь тут? Я считал тебя умной, а ты, оказывается, такая же глупая, как и все девчонки твоего возраста!
– Прекрати меня ругать! Кто ты такой вообще? – уставившись на мужчину, жду от него ответа, но он отстраняется, не сказав ни слова. – Ты мне никто.
– Дура набитая, – повторяет он. Открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но дверь резко распахивается, и он замолкает, плотно сжимая челюсти.
– Рамиль, ты видел…
– Рамиль Николаевич, – перебивает Стеллу стальным тоном. – Я тебе не друг.
Стелла краснеет. Нервно сглатывает. Смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Молодец, Рамиль. Только что мое уважение к нему возросло.
Даша заходит в комнату следом за своей мамой, а мне ее жаль точно так же, как и себя. Если мне не повезло с отцом, то ей еще и с матерью.
– Дашенька. Что же ты натворила?
Стелла, одетая в короткое платье, наклоняется так, что еще чуть-чуть, и мы с Рамилем увидим ее трусики. Чего она добивается?
Мужчина отворачивается, закатив глаза до потолка. Я вижу, как вздымается его грудь, и он что-то шепчет себе под нос – матерится в адрес легкомысленной дамочки.
– У меня дела есть, Алиса. Предупреждаю последний раз. Еще раз высунешь свою глупенькую голову наружу – я запру тебя в комнате на замок.
– Ага, – слегка улыбаясь, обнимаю Дашку и прошу ее выйти из комнаты вместе со своей мамочкой. Я хочу остаться одна.
А еще хочу услышать голос Тимофея.
– Поговорить надо, – скрестив руки на груди, говорит Стелла, при этом смотрит на меня так, будто я букашка какая-то. – Ты теперь его соблазнить решила?
– Дура, – усмехаюсь. – Пошла вон из моей комнаты! Или я тебя сама вышвырну. Дрянь недоделанная!
– Ты живой из этого дома не выйдешь, ты же это понимаешь?
– Ага. Понимаю. А еще я понимаю, что через пару минут ты даже из этой комнаты живой не выйдешь! – встав с кровати, подхожу вплотную и, буквально выталкиваю женщину наружу. – Пошла на хрен!
Хлопнув дверью перед ее носом, я запираю ее изнутри. Пошли все к черту! Ненавижу!
Возможно, со стороны я выгляжу истеричкой. Но я устала. Мечтаю о спокойной жизни. О работе с нормальной зарплатой, чтобы можно было по-человечески жить. Не нуждаться ни в чьей помощи. А еще мечтаю поговорить с майором. Обнять, поцеловать. Прижаться всем телом и не отпускать.
Мы сделали много ошибок, но потом вроде бы все снова складывалось, и именно в тот момент я решила снова все испортить. Дура набитая! Рамиль прав.
До самой ночи сижу в комнате. Как велел мужчина – не высовываюсь. Он принес мне обед и ушел, а ужина я так и не дождалась.
Открыв дверь, на носочках иду к лестнице. Снизу доносятся мужские голоса. Один из них папин, а второй – знакомый, но чей? Присаживаюсь на корточки, крепко схватившись за перила, пытаюсь посмотреть вниз, но собеседника отца не вижу. Черт!
Моментально вспоминаю слова, сказанные Тимофею в тот проклятый день: «Ты у шл**ки своей спроси, она сама всё расскажет».
Боже… Да это же тот самый голос!
Майор был прав в своих подозрениях!
Алиса
Внутри моментально холодеет, слова, сказанные «крысой», пробивают до костей.
