Искушенный Декабрем полностью

Я ловлю звук своими губами, прижимая её к своей груди. Я занимаюсь с ней любовью медленно, сладко, показывая ей своим телом, как идеально мы подходим друг другу. Мы двигаемся в унисон, прижимаясь друг к другу, подгоняя друг друга. Её ногти впиваются в мою спину. Моя рука путается в её волосах.

Когда она оказывается на грани, я снова просовываю руку между нашими телами и прижимаю большой палец к её клитору.

— Скачи на мне, ангел, — рычу я, откидываясь назад, чтобы посмотреть, как она получает от меня удовольствие. — Заставь себя кончить.

— Аларик.

— Сделай это, — рычу я.

Она подпрыгивает, повинуясь, прижимая руки к моим бедрам, чтобы дать себе опору. Её язык высовывается между зубами, когда она поднимается и опускается обратно, вращая бедрами. Её сиськи подпрыгивают каждый раз, когда она приземляется на мои бедра, а с губ срывается тихий крик экстаза.

Я с благоговением наблюдаю, как она берет от меня всё, что ей нужно, двигаясь на моих коленях как богиня. В этот момент она не выглядит неуклюжей или неловкой. Она — искусительница, сияющая, как солнце. Мой большой палец обводит её клитор кругами, а она поднимается и опускается всё сильнее и быстрее, стремясь к краю.

Моё имя срывается с её губ мягким напевом.

И когда она взрывается, я взрываюсь вместе с ней. Её бедра обхватывают мои бедра, а голова откидывается назад с резким криком блаженства. Её пизда пульсирует вокруг моего члена, высасывая сперму из моих яиц. Я обхватываю её бедра, вбиваясь в неё, и снова и снова выпускаю в неё свою гребаную душу.

Она прижимается к моей груди, потная и удовлетворенная.

— Я люблю тебя, — шепчу я, чтобы она знала, что я имел в виду каждое слово. — Я люблю тебя.

— Аларик, — вздыхает она, её губы изгибаются в сладкой улыбке, прижимаясь к моему горлу.

Черт. Это уже лучшее Рождество в моей жизни, а ведь оно ещё даже не наступило.

Декабрина

— Декабрина? Что, ради всего святого, происходит?

Я вздрагиваю, как только глубокий голос Кори раздается на линии. Сейчас едва ли шесть утра. Слишком рано, чтобы он уже знал, что произошло прошлой ночью.

— Привет, Кори, — я плотнее закутываюсь в одеяло, как будто это защитит меня от того, что он скажет. Я уверена, что ничего хорошего. Он глубоко разочарован. Понимаю ли я, что натворила? Я хоть представляю, как это выглядит? Бла-бла-бла. Я всё это уже слышала.

Аларик с яростным рычанием садится на кровати рядом со мной, приходя в себя. Он мотает головой в мою сторону, в его глазах плещется холодная ярость.

— Телефон, — рычит он, протягивая руку. — Сейчас же.

Я неохотно отдаю трубку, не совсем уверенная в том, что готова выслушать всё, что он скажет моему отчиму. Но, честно говоря, я немного устала вести эту битву в одиночку.

Он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки в знак молчаливого заверения, а затем подносит телефон к уху. Судя по тому, как сузились его глаза, Кори разглагольствует. Аларик слушает секунду, его челюсть напрягается.

Проходит немного времени, прежде чем он вмешивается, его костяшки пальцев белеют на моем телефоне.

— Если хочешь сохранить зубы, советую перестать орать на мою будущую жену, — рычит он, его лицо превращается в грозовую тучу.

Будущую жену?

Я вытаращилась на него. О, Боже мой.

— Это Аларик Пэрриш, — огрызается он, поднимаясь с кровати и расхаживая по комнате, словно лев в клетке. Несмотря на серьезность ситуации, я не могу удержаться и не засмотреться на него. Он состоит из крепких мышц, золотистой кожи и четких линий. На нём нет ни одного места, которое не было бы твердым и решительным. Он создан для войны, а не для зала заседаний, но никто не носит костюм лучше. Никто не носит костюм лучше.

Он не пытается прикрыться, вышагивая. Не выглядит уязвимым, когда угрожает моему отчиму. Он спокоен и уверен в себе, как будто ему совершенно комфортно спорить с чертовым мэром, будучи совершенно голым.

— Черта с два, — огрызается он. — Она не пойдет туда, куда не хочет. Особенно с тобой!

Всё идет хорошо.

Я вздыхаю и поднимаюсь с кровати.

— Может, мне стоит с ним поговорить?

Аларик обхватывает меня за талию, притягивая к своей груди.

— Ты не обязана говорить с теми, с кем не хочешь, ангел. И точно не должна позволять им ругать себя, когда ты не сделала ничего плохого.

— Я знаю, — шепчу я.

Аларик вздыхает.

— Если хочешь её увидеть, будь в моем офисе в девять, — говорит он в трубку. — Но предупреждаю тебя прямо сейчас. Если повысишь на неё голос, то уйдешь с чертовыми зубами в кармане, — он нажимает кнопку отключения и бросает мой телефон на кровать.

— Ты только что угрожал мэру.

— Мне плевать, — бормочет он, притягивая меня обратно в свои объятия. — Он не должен был на тебя кричать.

Я прикусываю губу, глядя на него сверху.

— Ты собираешься угрожать каждому, кто на меня кричит?