Больше мы не разговаривали. Не проронили ни слова, вышагивая шаг за шагом по пустой аллее, несмотря на легкую боль в ногах. Однако наша тишина не казалась мне напряженной или чересчур натянутой. Мне нравилось молчать вместе с ним. Почему? Потому что действия сейчас говорили больше, чем какие-то слова. Мы становились все ближе. Нет, не в физическом плане. В духовном. Мы изучали друг друга взглядом, выходя за рамки светских правил, подмечали для себя что-то новое, не стесняясь этого. Я чувствовала, что с ним можно быть самой собой, стать тем, кем я не являлась по сей день.
Стать собой в глазах других…
Меня всегда было сложно раскусить, даже побывавшие в моей жизни мужчины не особо пытались узнать меня, мой характер и испытываемые в тот или иной момент чувства. Ник совершал более широкие, но осторожные шаги. То невесомо касался кожи на моей руке, легко поглаживая ее, то прижимал меня чуть крепче, чем раньше, заставляя мое тело трепетать. То легко прикасаться губами к моим. Не так страстно, как во время секса, скорее нежно. Почти невесомо. Интимно. С каждой минутой мне и правда казалось, что наша прогулка превратилась в свидание. Почему? Потому что впервые за долгое время я не задумывалась о будущем, не предугадывала действительность и не старалась продумать каждый свой шаг по укреплению отношений или, наоборот, отторжению. Нам это не нужно.
Телефонный звонок заставил нас выйти из выдуманного свидания и вернуться в реальность. В мир, ожидающий нас с распростертыми объятьями. В мир, полный боли и страданий. Но рано или поздно мы должны встретиться с ним лицом к лицу и перебороть возникшую слабость.
Когда Ник взял трубку, произнося только два слова «Да» и «Еду», его лицо перестало напоминать мне мудрого старца. Оно казалось далеким от этого понятия, как и от слегка улыбающегося мужчины, угостившего меня мороженым. Ник показался мне слегка раздраженным непредвиденной ситуацией, а в его взгляде появилась знакомая тоска.
Та самая, когда речь шла о его жене…
– Прости, мне нужно уехать, – я не могла не заметить сожаление в его голосе, однако мне ничего не оставалось сделать, как с достоинством принять его выбор в пользу любимой женщины, наверняка ожидающего в шикарной квартире с видом на Москву-реку. – Я позвоню тебе, – напоследок он приблизился ко мне, вновь показывая порцию досады, а затем, слегка погладив большим пальцем левую скулу, резко впился в мои губы, требовательно проводя по ним языком. Он проник в рот ненадолго, буквально на пару секунд, встретившись с моим, и вернулся обратно. – Обязательно позвоню.
Его слова внушали надежу. Большую. Размером с доброе человеческое сердце. Но разница в том, что у меня его не было. Не было столь большого сердца, которое могло бы с огромной наивностью поверить в эти слова. Но я хотела ему верить, ибо поводов для недоверия за все время нашего общения не возникало. Он никогда ничего мне не обещал, не давал ложных надежд. Никогда. За исключением сегодняшнего дня. Он обещал позвонить, значит, позвонит.
Мужская фигура уверенной походкой отдалялась от меня в сторону выхода, а я все продолжала смотреть ей вслед, не отрываясь. Он ни разу не обернулся, не помахал на прощание. Не сделал ни одного жеста вплоть до выхода из парка, пока вместо обычного темного костюма я могла разглядеть лишь черную точку. Но это не важно.
Ник оставил за собой след, который еще долго не сотрется. Нет, не на губах. Внутри меня. Все это время я боялась, что с уходом Ника мне станет одиноко. Тоскливо. Как и ему, когда прозвучал звонок на его «Айфон». Я чувствовала одиночество, но не в полной мере, как могло бы оказаться, не будь его все это время рядом и не получи я моральную поддержку. Вряд ли он об этом догадался, но меня радовало, что сейчас не чувствовала себя морально одинокой и подавленной.
Со мной был Ник, хоть он об этом и не знал…
В жизни всегда приходится делать выбор в чью-то пользу. Кому-то от этого станет хорошо, но кто-то обязательно пострадает. Можно попытаться просчитать каждый шаг, высчитать вероятность абсолютного удовлетворения всех сторон, но сделать это крайне сложно. По крайней мере, лично мне. Ибо выбирая одну из женщин, другую я оставляю на произвол судьбы. После выхода из центра планирования семьи этим человеком оказалась Кристина, а теперь, после звонка водителя, на ее место встала Лика. Наверное, здесь не видно никакой разницы, при таком образе жизни рано или поздно мне придется оставить одну, чтобы удовлетворить потребности другой. Деление на две жизни. Совершенно разные. Различные. Противоположенные. К одной из них я тянулся, а другая тянула меня. Хорошо ли это? Нет. Здесь нет ничего положительного.
