Скользкое, жуткое, отвратительное. Не представляю, сколько в его жизни было смертных, с которыми он заключал контракты; понятия не имею, сколько ему на самом деле лет; не знаю, могут ли демоны привязаться к кому-либо, и не хочу об этом думать. Если это действительно мое желание, он обязан его исполнить.
Я глотаю вновь выступившие слезы, стискиваю зубы и дышу часто и глубоко в попытках успокоиться, только становится хуже. Кричу и с силой бью по столешнице, сбивая костяшки пальцев в кровь, вновь хватаюсь за телефон и почти набираю номер службы психологической помощи.
Нет, вовсе не такого рода помощь мне нужна.
Хватит бегать от самой себя. Хватит бегать от него. Да и он достаточно от меня побегал. Настало время побеседовать с глазу на глаз. Может быть, впервые мы с Мертаэлем поговорим честно.
А может, он, как и другие демоны, на честность не способен.
– Мертаэль, – зову я потухшим, охрипшим от многочисленных криков голосом.
Таким низким, будто с непривычки скурила пару сигарет – тех самых, какими постоянно дымит он. Их запахом давно пропиталась вся кухня.
Он откликнется. Неважно, права я или нет, – я же на самом деле не знаю, действительно ли так ценно для демона настоящее имя. Да и не соврал ли он? От существа, способного хладнокровно прикончить кого угодно, ожидать можно всякого. Все тело трясет от страха, злости и отчаяния, но я все-таки слышу до боли знакомый хлопок. Чувствую аромат парфюма, по которому когда-то сходила с ума, и серы.
Все-таки явился.
– Ну и бардак у тебя, – произносит Мер – нет, Мертаэль – бесцветным голосом. Безразличным. Странным. – Решила выпустить наружу внутреннего зверя, Сильвия?
Не представляю, что собираюсь делать, но рядом на столе сверкает особо крупный осколок стекла – ножка моего любимого бокала, на которой еще остались достаточно острые грани. Интересно, сумею ли я ранить демона? Нужно всего лишь рвануть вперед, как следует замахнуться и воткнуть стекло куда придется. Пусть он испытает боль.
Хотя бы немного. Хотя бы такую.
Осколок я хватаю молниеносно, а вот добраться до Мертаэля оказывается сложнее. Один шаг, второй, третий, и я останавливаюсь, уткнувшись лбом в его широкую грудь. Молния куртки задевает кожу на лице, наверняка еще и царапает, но мне уже глубоко наплевать.
Я плачу, как маленькая девочка, и крепко стискиваю пальцами края куртки, не выпуская из рук ножку от бокала. Какого черта? Почему все происходит именно так? У меня на хвосте сидит полиция, в колледже творится бог знает что, а этот урод стоит посреди кухни и пытается глупо шутить. А у самого голос такой, словно призрака увидел.
Мой Мертаэль должен криво ухмыляться и сыпать издевками, смеяться над моей слабостью и спрашивать, чего я ждала от демона. Этот же хмурится, зачем-то неуклюже поглаживая меня по волосам.
Все вокруг расплывается из-за застилающих глаза слез, и я не могу разглядеть выражение его лица, когда смотрю вверх, но готова поспорить, что он кривит губы и сводит брови к переносице. Злится.
Или не понимает, что лучше сказать, точно как и я сама.
– Какого черта ты тут делаешь? – шепчу я сквозь слезы. – Зачем? Ты мог бы сто раз прикончить меня, забрать душу, как и собирался, а вместо этого торчишь тут сутками! Я никогда не просила тебя обо всем этом! Единственное, чего я когда-то хотела, – стать звездой колледжа и утереть нос дуре Андерсон, заарканив Дерека! А что ты сотворил с моей жизнью?!
В одно мгновение я срываюсь на крик, а потом снова перехожу на свистящий шепот. Никак не могу прийти в себя и успокоиться, не понимаю, зачем вновь высказываю Мертаэлю те же претензии, что и раньше. Сказать ведь хотелось совсем другое. Но слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю их обдумать.
– Приходишь и уходишь, когда захочешь. Думаешь, будто можешь творить со мной что только вздумается!
Я делаю шаг назад и смотрю ему в глаза, но сегодня взгляд Мертаэля пылает не так ярко, как обычно.
– Я тебе не игрушка! Я… Почему я не могу выбросить тебя из головы? Почему ты, такой отвратительный эгоист, засел там? Об этом я тоже никогда не просила! Я хочу ненавидеть тебя, понимаешь?! За то, что ты сотворил с Джейн, Дереком и мамой! Какими бы они ни были, я их любила! А ты… ты…
– Так возненавидь меня, Сильвия, – улыбается он спокойно. Касается ладонью моего подбородка, проводит горячими пальцами по щеке, и вдруг его улыбка тухнет, сменяясь мрачным, непривычно тусклым выражением лица. – Возненавидь меня всем сердцем, и покончим с этим.
– Я не могу! Ты что, оглох?!
Не в силах выразить чувства словами, я бросаюсь вперед и изо всех сил колочу его кулаками в грудь. Сильнее, сильнее, чтобы хоть один удар достиг цели. Хоть один попал в сердце, если то у него вообще есть. До чего же он глупый! Насколько же далек от людей!
Почему?..
