Подобное обязательство берет на себя и тот, кто занят работой с материалами и осуществлением проектов. Таким людям нужно сохранять установку такого вида: «Это относится ко мне, а это – внутреннее свойство объектов моего труда». Иначе они просто будут не в форме. Сентименталист, не способный на что-либо определенное, позволяет своим чувствам и желаниям окрашивать то, что считает объектом. Тогда как установка, необходимая для успеха в мышлении и практическом планировании, а также в исполнении этих планов, становится глубоко усвоенной привычкой. Человек вряд ли может перейти запруженную машинами улицу, если он не держит в голове различия, философами выражаемые в виде категорий «субъекта» и «объекта». Профессиональный мыслитель (а автор трактатов по эстетической теории таковым, безусловно, является) – тот, кого неизменно преследует различие между субъектом и миром. К обсуждению искусства он подходит со своим, давно въевшимся предубеждением, которое, к сожалению, вреднее всего для понимания именно эстетики. Ведь единственная отличительная черта эстетического опыта состоит в том, что в нем нет такого различия между субъектом и объектом, поскольку он эстетичен в той мере, в какой организм и среда сотрудничают друг с другом в образовании опыта, в котором оба они объединены в столь полной мере, что каждый по отдельности исчезает.
Стоит только признать, что опыт каузально зависит от того, как взаимодействуют субъект и объект, и всякая таинственность «проекции» тут же исчезнет. Когда пейзаж кажется желтым, поскольку на него смотрят через желтые очки или глазами человека, страдающего желтухой, субъект не забрасывает в пейзаж желтизну подобно снаряду. Органический фактор причинно-следственного взаимодействия со средой производит желтый цвет пейзажа – точно так же водород и кислород при взаимодействии производят воду, обладающую качеством влажности. Один психиатр рассказывал о человеке, жаловавшемся на разнобой церковных колоколов, хотя на самом деле звук был мелодичным. Исследование показало, что его невеста бросила его и вышла замуж за священника. То есть в этом случае произошла реальная «проекция». Но не потому, что каким-то чудесным образом из субъекта было исторгнуто нечто психическое и перенесено на физический объект, но потому, что
Общеизвестный факт: цвета пейзажа становятся более живыми, если смотреть на них вверх тормашками. Изменение физического положения не вносит в пейзаж какой-то новый физический элемент, но означает, что действовать начинает несколько иной организм, а разница в причине обязательно произведет разницу в следствии. Учителя рисования стремятся восстановить у своих учеников зрение в его первозданной способности. В этом случае задача в диссоциации элементов, которые в прошлом опыте связались друг с другом настолько крепко, что был сформирован опыт, работающий против репрезентации на двухмерной поверхности. Организм, сформированный так, чтобы переживать опыт в категориях осязания, должен быть перенастроен на опыт пространственных отношений, максимально соответствующий условиям глаза как такового. Проекция, обычно задействованная в эстетическом видении, предполагает аналогичное устранение напряжения, сложившегося при преследовании конкретных целей, так что личность человека в целом получает возможность действовать свободно, без отвлечений и ограничений, связанных с достижением частного, заранее установленного результата. Первые враждебные реакции на новое направление в искусстве обычно обусловлены нежеланием провести подобную, действительно необходимую, диссоциацию.
Таким образом, непонимание того, что происходит в так называемой проекции, полностью зависит от неспособности понять то, что субъект, организм, сознание – как ни назови – обозначает фактор, причинно взаимодействующий с окружающими вещами и производящий опыт. Та же неспособность обнаруживается, когда субъект рассматривается в качестве носителя опыта, а не фактора, включенного в то, что производится, – как из газов производится вода. Когда нужен