Искусство как опыт полностью

Не отсутствие желания и мысли, а их полное включение в опыт восприятия – вот что характерно для эстетического опыта в его отличии от тех видов опыта, которые называются интеллектуальным и практическим. Уникальность воспринимаемого объекта для исследователя является скорее препятствием, чем подспорьем. Он интересуется им в той лишь в мере, в какой он ведет его мысль и наблюдение к чему-то за его пределами. Для него объект – это данные или доказательства. Но точно так же и человек, в восприятии которого господствует желание или влечение, не наслаждается объектом как таковым – он заинтересован им в силу определенного акта, к которому как следствию может привести его восприятие, то есть для него это стимул, а не объект, в котором восприятие может удовлетворенно успокоиться. Человек, воспринимающий эстетически, свободен от желания, когда наблюдает закат, собор или букет цветов, – в том смысле, что его желания выполняются в самом восприятии. Он не желает объект ради чего-то другого.

При чтении, скажем, «Кануна святой Агнессы» Китса мысль активна, но в то же время ее требования полностью выполнены. Ритм ожидания и удовлетворения настолько внутренне полон, что читатель не осознает мысль как отдельный элемент и уж точно не как труд. Опыт в таком случае отмечается большим включением всех психологическим факторов, чем в обычных видах опыта, а не сведением их к одной-единственной реакции. Подобное сведение является обеднением. Как можно достичь богатого и в то же время единого опыта за счет исключения? Человек, оказавшийся в поле рядом с разъяренным быком, хочет одного и думает только об одном: где бы найти место побезопаснее? Найдя же его, он может насладиться зрелищем необузданной силы. Его удовлетворение этим актом, в противоположность удовлетворенности собственным бегством от опасности, и правда можно назвать удовлетворением от созерцания. Но такой акт отмечает исполнение множества неявных активных тенденций, и удовольствие он получает не от самого акта созерцания, а от исполнения этих тенденций в воспринимаемом предмете. В таком акте больше воображения и идей, чем в акте бегства. Таким образом, если эмоция означает нечто сознательное, а не просто возбужденную энергию бегства, в нем больше и эмоции.

Одна из проблем кантовской психологии заключается в предположении, будто все «удовольствие», за исключением удовольствия от «созерцания», состоит исключительно в личном и частном удовлетворении. Любой опыт, в том числе наиболее бескорыстный и идеалистический, содержит в себе элемент поиска, устремленности вперед. Только когда нас сковала рутина и когда мы погрузились в апатию, эта бойкость оставляет нас. Внимание строится из организации этих факторов, а созерцание, которое не является возбужденной и усиленной формой внимания к материалу в восприятии, представленному чувствами, оказывается праздным ротозейством.

Чувства – непременный участник, а не просто внешние обстоятельства акта восприятия. Традиционная психология ставит на первое место чувство, а на второе – побуждение, и тем сам переворачивает реальное положение вещей. Мы сознательно переживаем в опыте цвета потому именно, что исполняется побуждение смотреть, и мы слышим звуки, поскольку удовлетворены слушанием. Двигательная и сенсорная структуры образуют единый аппарат и исполняют единую функцию. Поскольку жизнь – это деятельность, когда ей так или иначе препятствуют, всегда возникает желание. Картина удовлетворяет желание, поскольку она удовлетворяет жажду сцен, наполненных цветом и светом в большей мере, чем большинство вещей, окружающих нас в повседневной жизни. В царство искусства, равно как и праведности, попадают только алчущие и жаждущие. Господство интенсивных чувственных качеств в эстетических объектах само является, если говорить в психологических категориях, доказательством присутствия в них влечения.

Поиск, желание, потребность могут быть удовлетворены только внешним для организма материалом. Медведь в спячке не может вечно обходиться своими собственными запасами. Наши потребности – это наброски, сделанные на основе окружающей среды, которые сначала делаются вслепую, но потом осознанно и внимательно. Чтобы найти удовлетворение, потребности должны перехватить энергию окружающих вещей и поглотить то, что схватили. Так называемая добавочная энергия организма лишь увеличивает возбужденность, если только она не может кормиться чем-то объективным. Хотя инстинктивная потребность нетерпелива и стремится к разрядке (как паук, паутину которого потревожили, готов запеленать себя до смерти), побуждение, осознавшее себя, стремится собрать, освоить и переварить родственный ему объективный материал[44].