Искусство как опыт полностью

Интуиция – это встреча старого и нового, в которой перенастройка, включенная в каждую форму сознания, осуществляется внезапно, за счет быстрой и неожиданной гармонизации, своей неожиданной яркостью напоминающей вспышку откровения, хотя в действительности она подготовлена долгим и медленным вызреванием. Часто союз нового и старого, фона и переднего плана, осуществляется лишь усилием, возможно, даже болезненным. Так или иначе, лишь фон организованных смыслов способен сделать из новой ситуации, кажущейся темной, свет и ясность. Когда новое и старое сходятся друг с другом, подобно искрам, проскакивающим между полюсов, тогда-то и возникает интуиция. Следовательно, последняя не является ни актом чистого интеллекта, прозревающего рациональную истину, ни постижением духом собственных образов и состояний, как его понимал Кроче.

Поскольку интерес – это динамическая сила отбора и упорядочения материалов, продукты ума отмечены индивидуальностью, тогда как продукты механизма – единообразием. Никакое техническое умение и мастерство никогда не заменят живого интереса, без него вдохновение останется преходящим и тщетным. Тривиальный, плохо упорядоченный ум все остальное совершает тоже плохо и несобранно, и не только в искусстве, но и везде, поскольку ему недостает напора и сосредотачивающей энергии интереса. Произведения искусства оцениваются по проявлению виртуозности тогда лишь, когда критерии их оценки заимствуются из области технических изобретений. Судить о них на основе одного лишь вдохновения – значит упускать из виду долгий и упорный труд, совершаемый интересом, всегда действующим подспудно. Зритель, как и творец, нуждается в богатом и развитом фоне, которого в живописности – и в поэзии, и в музыке – невозможно достичь иначе, как за счет постоянного питания интересом.

Выше я ничего не сказал о воображении. Воображение делит с красотой сомнительную честь – оно является главной темой эстетических работ, отличающихся восторженным невежеством. Возможно, более чем любая другая фаза человеческого вклада оно рассматривалось в качестве особой, замкнутой в себе способности, отличающейся от других некими волшебными качествами. Однако если мы судим о его природе по созданию произведений искусства, тогда ясно, что оно указывает на качество, оживляющее и пронизывающее собой все процессы созидания и наблюдения. Это способ видеть и чувствовать вещи, когда они слагаются в целое. Это общее и бескорыстное соединение интересов в той точке, где ум вступает в контакт с миром. Когда старые и знакомые вещи превращаются в опыте в новые, это и есть воображение. Когда создается новое, далекое и странное становится самой естественной неизбежностью в мире. Во встрече ума и универсума всегда есть определенная доля приключения, которому соразмерно воображение.

Кольридж использовал термин «эземпластический» (esemplastic[49]) для характеристики работы воображения в действии. Если я правильно понимаю то, как он использовал это слово, он имел в виду сплавление всех элементов, независимо от того, насколько они разнородны в обычном опыте, в новый, совершенно единый опыт. Он говорил:

Кольридж использовал словарь своего философского поколения. Он говорит о сплавленных способностях и о воображении, словно бы это была еще одна способность, собирающая их вместе.