Некоторые из «раскаявшихся», на кого особенно падала тень подозрения, – например, Джованни Бруска, Франческо Марино Маннойя, Гаспаре Спатуцца и Гаэтано Градо, – делились подробностями, зачастую оказывавшимися достоверными, благодаря чему расследование понемногу продвигалось вперед. Есть даже священник, который владел кое-какой информацией, – Рокко Бенедетто, в то время приходской священник оратория Сан-Лоренцо. Он умер в 2003 году, но двумя годами ранее записал видео, которое долгое время хранилось в тайне. Через несколько месяцев после кражи он объяснил, что, приехав к себе домой, обнаружил письмо. Для вступления в переговоры требовалось опубликовать зашифрованное объявление в газете. Поставленный в известность сотрудник отделения Министерства культуры Италии так и сделал. Далее последовало второе послание, на этот раз с куском картины – так по крайней мере утверждалось. История вскоре стала известна полиции. Бедного священника даже подозревали и взяли у него отпечатки пальцев, но и эта зацепка, если она когда-либо вообще была, оказалась совершенно необоснованной.
Ажиотаж по поводу кражи разжег интерес к изучению творчества Караваджо. Среди тех, кто занялся этим совсем недавно, – Микеле Куппоне. По его мнению, живописец никогда бы не поехал в Палермо: он бежал с Мальты, остановился в Сиракузах и Мессине, где оставил по крайней мере три произведения, но после 10 июня 1609 года направился прямиком в Неаполь, где 7 ноября на него было совершено покушение возле таверны.
Более того, до сих пор не определена дата создания «Рождества со святыми Франциском и Лаврентием» – Караваджо, вероятно, мог закончить картину в 1600 году, когда доделывал свой потрясающий госзаказ для капеллы Контарелли церкви Святого Людовика Французского в Риме. К тому же его холст был изготовлен в Риме, а не на Сицилии – они отличаются по качеству.
Уже историк искусства Маурицио Кальвези отмечал «слабую связь» картины из Палермо с «манерой позднего Караваджо»: первой не хватало ни «драматического потенциала, ни стилистической экспрессии». Клаудио Стринати относит написание картины к периоду перед убийством Рануччо Томассони в 1606 году, ставшем причиной бегства художника из столицы Папского государства. Натурщица, позировавшая для образа Мадонны на полотне из Палермо, кажется, была моделью и для картин «Юдифь и Олоферн» (Рим, Палаццо Барберини), «Святая Екатерина Александрийская» (Мадрид, ранее принадлежала Палаццо Барберини) и «Марфа и Мария Магдалина» (США, Детройтский институт искусств), то есть для всех полотен конца XVI века.
Однако «неопровержимые доказательства» говорят иначе. Когда краже в Палермо исполнилось два года, был обнаружен договор с заказчиком, заключенный 5 апреля 1600 года в доме политического и церковного деятеля Алессандро Альбани: получив залог в 60 скудо, Караваджо нанимался для того, чтобы выполнить заказ для Фабио Нути. Художник должен был написать картину «с фигурами», высота которых именно такая, как у героев полотна из Палермо. Равной «Рождеству со святыми Франциском и Лаврентием» должна была быть и общая ширина работы. В ноябре Караваджо получил 600 скуди: это зарплата университетского преподавателя за два года работы. За живописца поручился архитектор Онорио Лонги, который уже выступал свидетелем оплаты цикла картин о Святом Матфее в капелле Контарелли.
Ораторий Сан-Лоренцо в Палермо, где представлена копия картины «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием»
В Палаццо Мадама (ныне это резиденция Сената, но в те времена это был дворец, принадлежавший семье Медичи) жил первый покровитель художника кардинал Франческо дель Монте. Мастерская художника находилась там же. «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» он взял у Алессандро Альбани, у которого, как и у Нути, были обнаружены связи с Палермо. Затем, с 28 июля по 9 августа 1600 года, в оратории Сан-Лоренцо велись работы на выступе у главного алтаря: возможно, планировалось разместить картину там. Кроме договора, никаких других зацепок не появилось. Однако на «Рождестве со святыми Франциском и Лаврентием» видны францисканская ряса и два крыла, перенятые Караваджо у живописца Орацио Джентилески. Это настоящий шедевр, по мнению Роберто Лонги: «Несчастный Младенец, брошен на земле как пустая ракушечная скорлупка». По словам Миа Чинотти, на полотне «мастерски показано, как старый названный отец Иисуса оборачивается, чтобы взглянуть на свидетелей чуда, как добрый хранитель чудесного ребенка, как было ему завещано историей». Сегодня среди лепнины находится превосходная копия картины.
Всегда безмерно радостно, если какая-то из множества «тайн искусства», причем необязательно кража, раскрывается. В случае картины Караваджо нам известны дата сделки и имя заказчика, и в будущем, смеем надеяться, прольется свет и на эту удивительную кражу.