Мы можем улыбнуться парадоксальности постигшего Фрэнка озарения, но вся ирония в том, что его взрыв – это осознание того, что он зависит от своей озлобленной позиции, которая дает ему возможность занимать в этом мире свое место, дает возможность чувствовать, что он обладает хоть какой-то силой в этой жизни, в которой столько разочарований и неудовлетворенности.
Этот отрывок очень сильно сокращен, но все же он дает достаточно ясное представление о том, как долгая работа в области «пациент/другие» привела к тому, что Фрэнк смог начать анализировать свой способ «быть с психотерапевтом», что, в свою очередь, позволило ему погрузиться во внутреннее, интрапсихическое исследование.
Теперь очевидна моя уверенность в том, что самая фундаментальная и самая длительная психотерапевтическая работа происходит в процессе тщательного исследования интрапсихической реальности. Это ни в коем случае не перечеркивает могущества обоих аспектов межличностного. Естественно, можно придумать случай, в котором единственным источником и мерилом психологических затруднений (психопатологии) служит межличностное. Тем не менее эти затруднения встраиваются в перцептивные конструкции внутренней жизни пациента, которые требуют внимания психотерапевта.
Сказать, что мы работаем в интрапсихическом локусе, – вовсе не означает отказаться от обращений к людям или объектам, окружающим пациента. Мы к ним часто обращаемся, но главная цель того, что мы при этом выясняем, описываем и отражаем, – это определить, как пациент структурирует свою идентичность и природу мира, в котором он живет (его систему конструктов «я-и-мир»).
Смысл такого подхода состоит в том, что психотерапевт часто специально следит за внутренним аспектом сказанного. Например:
К-А. С тех пор как скончалась моя мать, мне так грустно. При всех моих бедах мне было так хорошо с ней. [пациент/другие]
П-А. Теперь вы чувствуете себя один на один со всем этим.
К-Б. Мне кажется, они не понимают, что я пытаюсь им сказать. Вместо этого они все время говорят мне, что я должен делать, вместо того чтобы разговаривать с ними. [пациент/другие]
П-Б. Вы почему-то не можете найти способ сделать так, чтобы вас поняли, не так ли? [пациент]
К-В. Я не понимаю, почему вы не можете сказать мне, что мне делать. Вы гораздо опытнее меня в этих делах. [пациент/психотерапевт]
П-В. Вы чувствуете себя слишком неопытным, чтобы принимать решения самостоятельно, не так ли? [пациент]
Конечно, ни один из этих ответов не существует сам по себе. Как показывает работа с Фрэнком (эпизод 8.3), осознать скрытые, но проникающие всюду пути, которые могут привести к саморазрушению, возможно только в многократно повторяющемся диалоге, при устойчивой конфронтации со способом бытия человека.
Хотя обращения к психотерапевту могут быть достаточно частыми, они, по большей мере, не отражают подлинного фокусирования перцептивного поля пациента на психотерапевте. Скорее они представляют собой намеки, косвенные включения или подчеркнутую дань вежливости. Этот локус предполагает совсем другое. В данном случае мы озабочены системой координат, исходя из которой пациент разговаривает с нами, озабочены тем, какие фигуры выходят для него на первый план, составляют его заботу прежде всего. После первого установочного периода в психотерапии для очень многих пациентов психотерапевт становится частью фона.
Рискованное обобщение: по большей части существуют только четыре ситуации, в которых оправданно сосредоточение внимания только на психотерапевте:
• когда способ бытия пациента приводит его к тому, что он становится полностью поглощен взглядами психотерапевта, его суждениями, потребностями и высказываниями; поглощен настолько, что не может рискнуть ослабить свою сосредоточенность на этом и получить доступ к своим собственным нуждам;
• когда психотерапия подходит к концу, пациент уже достиг значительного понимания себя и самостоятельности и нуждается в проработке остаточных ожиданий и озабоченности, связанных с личностью психотерапевта (включая элементы переноса);
• когда пациент и психотерапевт попадают в тупиковую ситуацию в психотерапии и психотерапевт в качестве средства выхода из тупика готов обсудить свой вклад в создавшееся положение;
