Искусство сновидения полностью

Мое нутро было готово разорваться от напряжения. Дон Хуан с упреком заметил, что я люблю спорить. С едва сдерживаемым нетерпением, но с особым пафосом я объяснял ему биологические основы различия мужского и женского организмов.

— Я все это понимаю, — сказал он. — И в этом ты прав. Но твоя ошибка в том, что ты пытаешься сделать свои оценки универсальными.

— То, о чем мы говорим, — это основополагающие принципы, — закричал я. — И они соответствуют человеку здесь или в любом другом месте во вселенной.

— Правильно, правильно, — сказал он спокойным голосом. — Все, что ты говоришь, верно, но лишь тогда, когда наша точка сборки остается в обычной позиции. Однако в тот момент, когда она смещается за определенные границы и наш повседневный мир больше не функционирует, — ни один из этих, так лелеемых тобой принципов, не имеет той абсолютной ценности, о которой ты говоришь.

Твоя ошибка заключается в том, что ты забываешь: бросивший вызов смерти переступал эти границы тысячи и тысячи раз. Не надо быть гением, чтобы понять, что арендатор не связан больше теми силами, которыми пока еще связан ты.

Я объяснил ему, что мое несогласие, если это можно назвать несогласием, относится не к нему, а к практической части магии, которая до сего времени была для меня настолько натянутой, что не являлась реальным вопросом. Я повторил, что как сновидящий на собственном опыте убедился, что в сновидении возможно все, и напомнил дону Хуану, что он сам поддерживал и взращивал это убеждение, вместе с абсолютной необходимостью в здравости ума. Утверждаемое же им сейчас в отношении арендатора не было здравым. Это могло относиться к сновидению, но никак не к реальному миру. Я дал ему понять, что для меня это утверждение было отвратительным и несостоятельным.

— Откуда такая неистовая реакция? — спросил он, улыбаясь.

Его вопрос застал меня врасплох. Я смутился.

— Я думаю, что это претит моей сущности, — предположил я. И именно это я и имел в виду. Мысль о том, что женщина в церкви была мужчиной, вызывала во мне отвращение.

В моей голове вертелась мысль: возможно, арендатор — просто трансвестит. Я серьезно спросил об этом дона Хуана. Он так рассмеялся, что, казалось, не сможет остановиться.

— Это было бы слишком приземленно, — сказал он. — Может быть, твои прежние друзья могли делать такое. Твои теперешние друзья более изобретательны и менее склонны к мастурбации. Я повторяю — это существо в церкви — женщина. Это «она». И у нее есть все органы и атрибуты женщины.

Он ехидно улыбнулся. — Тебя всегда привлекали женщины, не так ли? Похоже, что эта ситуация — для тебя, как по заказу.

Его радость была столь по-детски откровенной, что заразила и меня. Мы рассмеялись вместе. Он — неудержимо, я — с опасением.

Затем я принял решение. Я встал и громко заявил, что у меня нет желания иметь дело с арендатором ни в каком состоянии. Я решил пренебречь всем этим и вернуться в дом дона Хуана, а затем — к себе домой.

Дон Хуан сказал, что он ничего не имеет против моего решения, и мы направились назад к его дому. Мои мысли бешено скакали. Правильно ли я поступаю? Убегаю ли я от страха? Конечно, я сразу расценил свое решение как правильное и неизбежное. В конце концов, убеждал я себя, меня не интересуют приобретения, а дары арендатора напоминали приобретение собственности. Затем меня начали одолевать сомнения и любопытство. Было так много вопросов, которые я мог бы задать бросившему вызов смерти.

Мое сердце стало биться так сильно, что я почувствовал его пульсацию в желудке. Внезапно это биение сменилось голосом эмиссара. Он нарушил свое обещание не вмешиваться и сказал, что невероятная сила учащает биение моего сердца, чтобы заставить меня вернуться в церковь. Идти в дом дона Хуана означало — идти к смерти.

Я остановился и быстро сообщил дону Хуану слова эмиссара:

— Это правда?

— Боюсь, что да, — застенчиво согласился он.

— Почему ты сам не сказал мне, дон Хуан? Ты хотел дать мне умереть, потому что считаешь меня трусом? — спросил я, приходя в ярость.

— Так просто ты не умрешь. Твое энергетическое тело обладает бесконечными ресурсами. И мне никогда не приходило в голову, что ты трус. Я уважаю твои решения, и меня совершенно не интересует, что движет их принятием.

Ты в конце пути, так же, как и я. Так будь настоящим нагуалем. Не стыдись самого себя. Я думаю, что если бы ты был трусом, ты бы умер от страха много лет назад. Но, если ты слишком сильно боишься встретиться с бросившим вызов смерти, тогда лучше умри, но не встречайся с ним. В этом нет стыда.

— Давай вернемся назад в церковь, — сказал я как можно спокойнее.

— Сейчас мы приближаемся к самому главному! — воскликнул дон Хуан. — Но сначала давай вернемся в парк, присядем на скамью и тщательно продумаем варианты твоих действий. Мы можем выиграть время; к тому же еще слишком рано для нашего дела.

Мы вернулись в парк, тут же нашли незанятую скамью и сели.