Искусство сновидения полностью

Он сказал, что на вопрос, считает ли он это преимуществом, он ответил бы «нет», потому что под тяжестью этих даров наша линия явно сместилась в сторону настроения древних магов.

— Сейчас твоя очередь встретиться с арендатором, — продолжал он. — Возможно, что дары, которые он тебе даст, станут последней каплей, после чего наша линия окончательно погрузится во мрак, поглотивший магов древности.

— Это настолько серьезно, что меня от этого тошнит, — сказал я.

— Я тебе искренне сочувствую, — серьезно ответил он. — Знаю, что тебя не успокоит, если я скажу тебе, что это самое серьезное испытание для современного нагуаля. Встреча с таким древним и таинственным существом, как арендатор, вызывает не столько благоговение, сколько отвращение. Так, по крайней мере, было со мной, и это все еще так.

— Почему я должен пойти на это, дон Хуан?

— Потому что, сам того не зная, ты уже принял вызов бросившего вызов смерти. За время твоего ученичества я вытянул из тебя это принятие, так же как мой бенефактор вытянул его из меня — тайком.

— Я прошел через такой же ужас, только, пожалуй, в чуть более грубой форме, — сказал он, посмеиваясь. — Нагуаль Хулиан имел склонность разыгрывать ужасные шутки. Он сказал мне, что одна очень красивая и пылкая вдова влюблена в меня до безумия. Нагуаль часто брал меня с собой в церковь, и я видел там женщину, подолгу смотревшую на меня. Она показалась мне красивой. Я был молодым невежей, и когда нагуаль сказал, что она любит меня, я поверил в это. Меня ожидало очень жесткое пробуждение.

Я с трудом удержался от смеха при жесте дона Хуана, означавшем потерю им невинности. Затем меня поразила мысль о том, что положение, в котором он оказался, было совсем не смешным, — оно было просто страшным.

— Ты уверен, дон Хуан, что эта женщина была арендатором? — спросил я, все еще надеясь, что это ошибка или плохая шутка.

— Я совершенно уверен, — сказал он. — Кроме того, даже если бы я и был таким тупым, чтобы забыть арендатора, мое видение не может меня подвести.

— Имеешь ли ты в виду, дон Хуан, что арендатор обладает иным типом энергии?

— Нет, не иным типом энергии, но, без сомнения, другими энергетическими чертами, что отличает его от нормального человека.

— Ты абсолютно уверен, что та женщина — арендатор? — настаивал я, почувствовав внезапный прилив отвращения и страха.

— Эта женщина была арендатором! — воскликнул дон Хуан тоном, не терпящим возражения.

Некоторое время мы сидели молча. Пребывая в неописуемой панике, я ожидал, что будет дальше.

— Я уже сказал тебе, что быть натуральным мужчиной или натуральной женщиной является вопросом положения точки сборки, — сказал дон Хуан. — Под «натуральным» я имел в виду того, кто родился или мужчиной или женщиной. Для видящего самая яркая часть точки сборки обращена наружу, если это женщина, и вовнутрь, — если это мужчина. Точки сборки арендатора первоначально была обращена вовнутрь, но он поменял ее положение, и, вращая ее, превратил свою яйцеобразную энергетическую оболочку в подобие спиралевидной раковины.

Мы сидели в молчании. Мои вопросы иссякли, а дон Хуан, казалось, сказал мне все, что считал нужным сказать. Было никак не больше семи вечера, но площадь была против обыкновения пустынной. Вечер был теплым. По вечерам в этом городе люди обычно сновали по площади до десяти и даже одиннадцати часов.

Я воспользовался моментом затишья, чтобы осмыслить то, что со мной произошло. Мое время с доном Хуаном подходило к концу. Он и его партия были близки к осуществлению магической мечты — оставить этот мир и войти в непостижимые пространства. Основываясь на своих ограниченных достижениях в области сновидения, я верил, что их притязания были не иллюзорными, а напротив — исключительно трезвыми, хотя и противоречащими разуму. Они стремились к восприятию неизвестного, и они сделали это.

Дон Хуан был прав, когда говорил, что сновидящий, вызывая систематическое перемещение своей точки сборки, освобождает восприятие, расширяя диапазон и масштабы того, что может быть воспринято. Для магов его партии сновидение не только открывало врата в другие воспринимаемые миры, но и готовило их к вхождению в эти миры в полном осознании. Сновидение для них было чем-то невыразимым, беспрецедентным, чем-то таким, на что можно было лишь намекнуть, как это сделал, например, дон Хуан, когда назвал его вратами к свету и темноте во вселенной.

Им осталось сделать только одно — свести меня с бросившим вызов смерти. Я сожалел о том, что дон Хуан не предупредил меня заранее, чтобы я мог лучше подготовиться. Но он был нагуалем, который все важные вещи делал экспромтом, под влиянием момента, без какого-либо предупреждения.