— Трогать нельзя, — предупредил Меленьяно, — всё очень хрупкое.
Дав нам вдоволь налюбоваться прекрасным зрелищем — самой прозрачной водой на Этне (пить нельзя, слишком много известняка), сержант повел нас на другой берег озера. Под ногами у нас была ровная, отполированная водой поверхность, поэтому наш руководитель заботился, чтобы никто не поскользнулся и не упал. Заботили его не мы, а хрупкие кристаллы, которые могли бы пострадать от чьих-нибудь ботинок.
На другом берегу начинались несколько узких тоннелей. Сержант выбрал один из них, и мы пошли дальше. Я взглянул на часы: мы провели у озера около часа, а мне показалось, что не больше десяти минут. Ребята почти все время молчали. Создавалось впечатление, что единственное слово, которое мы знаем, «смотри» с восклицательным знаком, намертво приросшим к последней букве.
Через каждые пять минут я слышал в наушнике голос Меленьяно: «Энрик, ты не потерялся?» — «Нет», — отвечал я. Внезапно шедший передо мной парень остановился. Я связался с сержантом, он меня успокоил и на общем канале напомнил о нашем обещании беречь пещеру. «Здесь дальше еще одно озеро, от края до края, обходить его придется по кромке, прижимаясь к стене. Веревка протянута, так что не упадете. И не вздумайте портить воду!»
Вода в этом разливе была такого же нежно-голубого цвета, но полюбоваться его не получилось: всю дорогу пришлось прижиматься носом к стене.
Дальше тоннель слегка расширялся. «Сейчас будут кристаллы селенитов». — «Селениты!» — ахнул кто-то. «Селенит, — с легким презрением в голосе пояснил сержант, — это модификация гипса. А тот, кто назвал так драгоценные камни, ничего не понимал в геологии».
Настоящие селениты оказались бесцветными длинными кристаллами, выдавленными из щелей в породе. Тонкие иголочки составляли сросток, похожий на заснеженный куст, — я видел такие на Селено. И вовремя прикусил язык (буквально), чтобы не проговориться, — никто не должен знать, что я вообще там был.
Меленьяно стоял на страже рядом с селенитовым кустом и заботился, чтобы все обходили его не меньше чем в полуметре. Потрогать хочется, но нельзя, сразу видно, что все это очень хрупкое. Стараясь не дышать, я медленно прошел мимо каменного растения. Сержант облегченно вздохнул и двинулся вперед, чтобы занять свое место в голове колонны.
Через час ходьбы по то сужающемуся, то расширяющемуся, то раздваивающемуся (сержант все время выбирал более широкий ход) коридору, вдоль стен которого сплошь росли сталактиты и сталагмиты самых разных форм и всех оттенков белого и светло-желтого цвета, мы пришли в довольно большой, а главное, сухой зал с песчаным полом. Чуть в стороне журчала вода в роднике.
— Здесь мы встанем на ночь, — сказал сержант, — палатки ставить не нужно, над нами не капает, — пошутил он. — Воду будем брать вон в том роднике, — он осветил фонарем небольшой бассейн с чистой водой. — Из зала ни шагу. Ясно?
Мы согласно покивали.
— Сегодня мы ничего не попортили. Я надеюсь, и завтра будет так же, — добавил Меленьяно.
Обрамление бассейна с водой было уже привычного бледно-желтого цвета, а вот вода казалась ярко-синей, как селениты. Не те, что разновидность гипса, а те, которые названы неправильно. Стараясь не задевать берега, я набрал воды в чистую пластиковую кружку — совершенно прозрачная.
Я пофланировал по разбитому нами лагерю, стараясь хоть немного поболтать с каждым своим солдатом. Нет, кажется, еще никто не пожалел, что пришел сюда.
Поэкспериментировав немного с громким, многократным эхо, все начали разговаривать вполголоса. На многих пещера действовала угнетающе — темнота, и над нами сейчас миллионы тонн камня.
Интересно, бывалые спелеологи тоже так молчаливы по вечерам перед ночлегом? Или болтают между собой так же непринужденно, как мы в лесу?
Только Тони, для которого, как известно, нет ничего святого, решил, что попал в рай, потому что здесь было очень много ребят, которых он мог безнаказанно мучить вопросами про «Ночной бой». И он занимался этим кошмарным делом, пока кто-то не треснул его по шее, а Алекс не подтвердил, что так ему и надо. Тони надулся и ушел от старшего брата под защиту Роберто, который уж точно не даст мелкому по шее.
— Тони, а зачем тебе это надо? — поинтересовался я.
— Через три года я буду таким же командующим, как ты! — заявил малек с таким упрямым видом, что я поверил: будет.
