Да! Ради этого я готов не дышать минут пять. Или больше. В общем, пока сознания не потеряю! С потолка пещеры свешивались снежно-белые гипсовые «плюмажи», как назвал их сержант. Больше всего они были похожи на растущие на потолке ёлки, сплошь засыпанные снегом. Хотя нет, ёлки все же имеют почти одинаковую форму. А здесь! Дыша очень осторожно, я простоял в зале много-много времени. Я уже устал сочинять, на что похожи эти огромные сростки кристаллов. Люстры (все дизайнеры, что придумывают настоящие, удавились бы от зависти); занавеси; паутины на заброшенном чердаке, если бы, конечно, нашелся кто-то, готовый покрасить их в сияющий белый цвет. Я положил ладони на стенку позади себя, чтобы точно знать, что я не двигаюсь и не прикоснусь этому чуду, и задрал голову: так «плюмажи» напоминали ледяные рыцарские замки. И в каждом живет Снежная королева или Снежная герцогиня. Им не надо заботиться об обороне, поэтому можно дать волю фантазии архитектора. Кто-то тронул меня за плечо:
— Пора, — шепнул он тихо.
Я с сожалением оторвался от сказочной картины и побрел дальше.
Вскоре потолок опустился настолько, что нам пришлось ползти на четвереньках, таща рюкзаки за собой. И продолжалось это довольно долго, так что ребята начали пыхтеть и ворчать: «Ну сколько можно?»
Наконец коридор расширился и пол его опустился вниз настолько, что можно уже было встать в полный рост. Хорошо, а то коленок я уже не чувствую.
Минут через пять мне стало не до коленок.
— Кварцевый сад! — провозгласил Меленьяно с такой гордостью, как будто сам его вырастил.
Но зрелище того стоило.
Прозрачный бесцветный кварц называется горным хрусталем. Обе стены слегка расширяющегося зала были сплошь покрыты щетками этих кристаллов, которые сверкали в свете наших фонарей так, что больно было смотреть.
Чуть дальше цвет кристаллов переходил в желтый.
— Цитрин, — прокомментировал сержант, — дальше дымчатый раухтопаз. А фиолетовые — это аметисты.
Мы разошлись по залу, любуясь игрой света на миллионах граней. К потолку потянулись разноцветные столбы света, отраженного кристаллами.
— Ради одного этого стоило выигрывать, — заметил Алекс, подходя ко мне.
— Угу, — согласился я, — совсем не то, что туристский маршрут. А как награда это особенно приятно.
Аметистовые щетки становились всё темнее и в одном из углов превращались в совершенно черные. Я долго не мог себе поверить, пытаясь осветить их так, чтобы увидеть проблески фиолетового.
— Зря стараешься, — заметил Меленьяно, подходя ко мне, — это морион, он в самом деле совершенно черный. Собирай всех, нам пора на поверхность.
— Пора? — жалобно потянул я.
— Уже восемь часов.
— Как? — удивился я и посмотрел на часы — да, уже восемь. — Ладно, все построились, — скомандовал я.
Армия послушалась.
Я пересчитал глазами стоящих в строю ребят — нет, никто не потерялся. Хорошо.
— Мы сейчас идем к выходу, — сказал сержант.
— Ну-у! — всеобщий разочарованный стон.
— Все хорошее кончается, — заметил сержант. — Но вы молодцы. С вами можно ходить по пещерам, не то что с туристами.
Он так произнес последнее слово, как будто большинство посетителей пещер были земляными червяками и вызывали у него рвотный рефлекс.
Еще полчаса ходьбы — и мы вышли к вертикальной шахте, с такими же, как у входа, стальными скобами, и выбрались на поверхность уже после заката. На меня сразу же обрушились все звуки и запахи леса, а шестое чувство, напротив, немедленно выключилось: испытание оказалось для него слишком тяжелым. Я не чувствовал ни одного животного вокруг нас, казалось, что я ментально оглох.
На поляне мигали огоньками десантные катера. Пора домой.
К ужину все, не только мы, вернулись в лагерь.
— Остался только полигон, — грустно заметил Гвидо.
— Всю жизнь бы так жил, — подтвердил я, полив клубнику сливками, — очень здорово. Так мы и не придумали, что будем делать потом.
— Как — что? — удивился Алекс. — Это же не единственная пещера на Этне.
— Что? Туристским маршрутом, по огороженной дорожке?! — запротестовал Лео. — Ни за что!
— А ты что скажешь? — поинтересовался я у Роберто. Он хорошо вписался в нашу компанию, но я не уверен, что сам он это понимает.
Роберто пожал плечами:
— На меня не рассчитывайте. У отца отпуск, и мы поедем, куда он скажет.
— Угу, ясно.
— А что, на Этне уже все пещеры открыты? — спросил Тони.
— Устами младенца… — важно произнес Алекс, поднимая указательный палец к небу.
— Ах ты!.. — Тони набросился на старшего брата с кулаками. Алекс, смеясь, уворачивался.
— Стол не своротите! — велел я, хватая тарелку с любимым лакомством, чтобы она ненароком не оказалась на полу. — Тони, ты лучше клубнику ешь. Алекс неисправим, нечего и пытаться.
После ужина я пошел забирать своего приемного сыночка. Синьор Адидже был огорчен тем, с каким восторгом Стратег бросился мне навстречу. Увы, у зверей я самая популярная личность, абсолютно вне конкуренции.
— Ну как он? Не очень хулиганил? — поинтересовался я.
— Нет, — покачал головой врач, — настоящий паинька. Ты его испортишь.
— А может, это он меня исправит, — парировал я.
