Над нами стометровый слой известняка. Я понимаю, что всё это на нас не упадет, но, когда мы выключили все фонари и улеглись спать, мне показалось, что темнота давит почти физически. Я поскорее закрыл глаза и представил себе, что сплю в палатке посреди леса. Это не помогло: меня со всех сторон обступили чужие сны, не зря я боялся их смотреть. Я заткнул уши, зажмурил глаза, но это, конечно, не помогло. Нет! Нет! Это не мои воспоминания, я никогда не знал этих людей, со мной никогда не случалось ничего подобного, я никогда этого не говорил, не делал и не мог бы сказать или сделать! Толпы призраков не рассеялись, они кричали, размахивали руками, дрались, ехали на элемобилях и согнали на периферию моего сознания чьи-то тихие и спокойные сны. Господи, что же делать? Я открыл глаза, это не помогло — темно так, что это не имеет значения. Я увидел призрачную лошадь и девочку, скачущую на ней, — это сон Лео или Алекса. Я улыбнулся: все сразу стало просто — у меня же есть моя Чайка. Только я редко вспоминал о ней в последнее время. Призраки исчезли. Пусть каждый видит свой собственный сон.
— Подъем, — разбудило нас эхо голоса сержанта Меленьяно.
Совсем он с ума сошел, так же можно кого-нибудь на всю жизнь превратить в заику.
И вставать не хочется, хочется поспать — темно. Ладно, подъем.
Через сорок минут армия выстроилась в походную колонну и покинула место привала через узкий (рюкзаки приходилось тащить в руках) проход в скале. Я решил поэкспериментировать со своим чувством времени — не смотреть на часы без крайней необходимости, а если уж смотреть, то сперва прикинуть, который час, и проверить, правильно ли я догадался.
Поэтому я так и не узнал, как долго мы тащились сквозь это игольное ушко. Но зато уж когда протащились…
— Жемчужный залив, — тихо прокомментировал сержант.
Коридор расширялся, и вскоре от стенки до стенки стало не меньше пяти метров, но его полностью перегораживало очередное подземное озеро. С нашей стороны у самого берега было очень мелко и на гладком дне лежали маленькие блестящие шарики.
— Пещерный жемчуг, — объяснил Меленьяно, — растет так же, как настоящий. Песчинка попала, и вокруг нее начинается рост жемчужины из известняка, растворенного в воде. Если кто-то из нас принес на ботинках немного песка, то лет через тысячу это можно будет увидеть.
— Настоящий растет гораздо быстрее, — заметил я.
— А потрогать можно? — благоговейным шепотом поинтересовался кто-то из ребят.
— Очень-очень нежно, — ответствовал Меленьяно, — не обломите. Они не очень крепко держатся.
Дав нам вдоволь налюбоваться новым подземным чудом, сержант велел раздеваться и складывать всю одежду, обувь и рюкзаки в мешки, с которыми мы поплывем через озеро.
— Всё, кроме касок! — подтвердил сержант. — Не стесняйтесь, пещерные девчонки, несмотря на наличие пещерного жемчуга, здесь не водятся.
Ребята тихо посмеялись.
Сержанту, похоже, надо жить под землей: говорит тихо, не ругается, и даже чувство юмора проснулось. Просто на поверхности он не в своей тарелке.
— А озеро глубокое? — поинтересовался я.
— Метров пятнадцать. Не вздумай нырять!
— Угу, — согласился я со вздохом.
Если бы мне не надо было подавать положительный пример всей своей армии, даже проф не удержал бы меня на поверхности воды. А так — так я могу только повздыхать об упущенных возможностях. Вода прозрачная-прозрачная, на дне каждый камешек виден. И озеро совершенно пустое — ни водорослей, ни рыбок — как бассейн. Я плыл, опустив лицо в воду, — хоть что-то…
— Нагнали страху на пещерных русалок, — заметил я, выбираясь на берег.
— Где? — испугался кто-то, чем вызвал настоящий взрыв хохота, отраженный многократным эхо.
Мы пообсохли, оделись и отправились дальше по невероятному лабиринту. Я бы с удовольствием весь его облазал, только вот на ночь мне вместе с моим Даром лучше выбираться на поверхность.
Сержант остановился в небольшой камере, дальше коридор опять сужался, и подождал, пока мы все соберемся вокруг него.
— Сейчас мы окажемся в самом удивительном и самом хрупком месте пещеры, — предупредил он. — Я верю, что вы все собираетесь сдержать слово, которое дали. Но здесь нельзя даже соседа чуть-чуть подтолкнуть, потому что он может покачнуться и задеть то, чего нельзя задевать ни в коем случае.
— А что там будет? — полюбопытствовал Тони.
— Увидите, — улыбнулся сержант. — И никаких глубоких вдохов и выдохов. Не приведи господь!
И сержант пошел вперед. А мы за ним.
