— Сражаешься неважно, — сказал мне лейтенант Дронеро, тренер по кемпо.
Учитывая, что это произошло сразу после пятой по счету победы, я даже не обиделся, только удивился:
— Это почему?
Он взял боккэн.
— Сейчас покажу. Двигайся помедленнее. Раза в два.
Я хмыкнул: тебе это все равно не поможет.
Помогло. Наставил он мне синяков сразу за всех моих предыдущих противников. Их я, между прочим, всерьез не бил, а то бы они костей не собрали.
— Неестественно двигаешься, много думаешь, знаешь слишком много стандартных связок. И во время боя твоя душа находится где угодно, только не на острие твоего меча.
— Это же не настоящий бой, — возразил я.
— Конечно, в настоящем ты бы уже был мертв.
— В настоящем мертв был бы кто угодно, только не я, — заявил я резко.
Дронеро не стал отвечать, а просто повернулся и ушел.
Обиженный, я отправился на край татами и улегся отдохнуть рядом с медитирующим Лео, с ним Дронеро сражался непосредственно перед тем, как взяться за меня, и очень его хвалил.
— Что из сказанного им правда? — спросил я.
— Всё, — кратко ответил Лео.
Я отвернулся и сжал зубы: мало мне только что досталось, так еще лучший друг такое говорит. «А ты не спрашивай, если не хочешь услышать правду», — заявил противный внутренний голос.
— Не обижайся, — продолжил Лео. — Ты очень быстро думаешь, поэтому успеваешь это делать. А всё, что ты делаешь, ты делаешь так, как тебе показали. А показывал человек другого роста, веса и с другой манерой двигаться.
— А почему сенсей никогда мне этого не говорил?
— Спроси у него. А может, он этого не видит, это же он научил тебя всему. Ему кажется, что ты двигаешься естественно.
— М-м-м, хорошо, покажи мне, кто здесь еще двигается так, как я.
— Проще показать тех, кто двигается правильно. Это Роберто, я и еще вон там, — он показал на спаррингующую пару, — двое.
Я посмотрел на них внимательно и постарался сравнить со всеми остальными. Да, разница есть.
Меня только что выругали за то, что я кому-то подражаю. Ну что ж, сам себя я за это тоже ругаю. Нормально. А все-таки, почему сенсей никогда мне этого не говорил? Учитывал, что я поздно начал заниматься? Может быть. Обидно, какого ястреба этот Дронеро на меня набросился? Другие за восемь лет не достигли того, чего я не достиг за пять. И их никто не ругает! Ну, хватит себя жалеть! Я — это я, я — не помойная крыса, я и должен быть лучше всех.
— Ясно, — сказал я. — Ну, давай поработаем. Надо приобретать естественность.
Лео улыбнулся и поднялся с татами.
На обед мы с ним ползли пошатываясь.
— Вы оба психи! — заявил Алекс.
— Ага, — согласился я и поймал его сзади за шею, — поэтому дальше ты меня понесешь.
Алекс охнул и согнулся под тяжкой ношей.
— Тебя тоже отнести? — спросил Роберто у Лео.
Лео кивнул как человек, у которого голова не слишком хорошо держится на плечах.
Мы расхохотались. Я отпустил Алекса:
— Ладно, живи пока. Потом мы на стрельбище?
— Эге. Так еще дня три-четыре. А потом будут скалолазание, соревнования, ночная игра, марш-бросок по пересеченной местности, поход по каким-нибудь очень красивым местам, а потом что-то на полигоне. Никто заранее не знает, что именно.
Следующие три дня мы спарринговали в основном между собой, Дронеро к нам почти не подходил, Лео и Роберто пытались достичь моей скорости, а я старался научиться двигаться так, как должен двигаться я и только я. И не думать. Дурацкое занятие. Алекс учился вовремя останавливаться — он сражался в основном с Гвидо и не посадил ему на спину ни одного синяка. Такой контроль вызывал восхищение.
Полосы препятствий мы проходили не в первых рядах, потому что нам постоянно приходилось подсаживать Тони: самостоятельно зацепиться за верхний край высокой вертикальной стены он не мог. Огорчало это его безмерно. Я подумал над этим — и предложил простой способ: один снизу подбрасывает, еще кто-то наверху ловит, а по другую сторону стенки уже стоит еще кто-нибудь, готовый подстраховать прыгающего. Так же мы перебрасывали еще недостаточно удлинившегося Гвидо. Результаты сразу поползли вверх. Но шансов на победу в этом виде спорта у нас все равно не появилось. Дай бог занять пятое место, если очень повезет.
Лео учил Тони стрелять и еще иногда соревновался со мной. Я вырос как стрелок, но ведь и он тоже не стоял на месте, поэтому счет по-прежнему оставался ничейным: он стреляет лучше, а я быстрее. Поскольку это не моя заслуга, гордиться нечем.
На третий день я сумел провести целый бой против Роберто с совершенно пустой головой. Лео показал мне большой палец:
— Вот это было красиво. Можешь больше не рвать себе связки, всё равно получится хорошо.
Я пожал плечами:
— Не понимаю, зачем это надо. Ну ладно, попробуем.
Снова начать думать я всегда успею.
На пятый день мы и еще две группы, под руководством сержанта Бовеса, отправились лазать по скалам.
— А почему мы взяли крючья, а не пневмоприсоски? — поинтересовался Роберто у сержанта.
— С присосками кто угодно залезет, — проворчал сержант. — Этак можно вообще не тренироваться.
Роберто кивнул: понятно.
