— Я тоже, — признался я.
— Угу, ребенок проснется, мы его покачаем, — предложил Лео.
— А сейчас вы покачаете меня, — заявил Алекс, — это же я вырастил такого замечательного младшего брата.
— Ты — да-а! — согласился я.
Мы раскачали Алекса и забросили его в море. И тоже пошли купаться.
Когда я рискованно висел на буйке (вдруг это классифицируется как заплывание за него), ко мне подплыл капитан команды серьезных соперников, они только что заняли третье место, Эрнесто Пеллегрино.
— Поздравляю, — сказал он.
— Спасибо, — вежливо ответил я, не думал, что он будет меня поздравлять.
— А вон там плывет Валентино, давай быстрее к берегу, видишь, какая у него рожа, он нас сейчас просто утопит, — весело заметил Эрнесто.
— А чего?
— И они, и мы приехали сюда побеждать, а тут откуда ни возьмись…
— А ты почему не зол? — ухмыльнулся я.
— Ну, я не собирал команду специально, мы просто друзья. А он целый год себе состав подбирал, они еще зимой тренировались.
— Понятно, тренироваться зимой — это хорошая идея. Может, лучше мы его утопим?
— Э-э-э, нет, лучше я помогу ему, чем тебе, — расхохотался он.
Мы оба знали, что дальше слов дело не зайдет ни в коем случае. Влетит так — неделю к морю не подойдешь.
Мы наперегонки рванули к берегу.
Тони проснулся перед самым обедом, и мы его покачали, как и собирались. В море, правда, бросать не стали.
Днем во время купания малышня не решалась подплыть к Роберто и попросить подбросить их повыше. Значит, уже весь лагерь знает. И этому мелкому вредному типу еще очень много чего скажут. Ну и правильно.
Во время ужина к нашему столику подошел дежурный сержант и молча положил передо мной лист бумаги: приказ в 21:00 явиться к начальнику лагеря. Вот черт! Я был скорее раздосадован, чем испуган.
Ребята смотрели вопросительно. Я положил приказ в центр стола на всеобщее обозрение.
— Я пойду с тобой, — немедленно отреагировал Лео.
— И я, — это нестройным хором.
— Зачем? — спросил я. — Может, он меня позвал кофе пить и у него только два пирожных.
— Энрик! — сказал Лео сурово. — Это не смешно.
— Конечно, но я пойду один. Коль скоро весь лагерь не выстроился в очередь бить мне морду, значит, общественное мнение на моей стороне. И Ловере это знает.
— Ну и что?
— А если вы все придете со мной? Тогда что? — ответил я вопросом на вопрос. — Вообще-то, он показался мне довольно вменяемым.
— И что же ты ему вменишь? — спросил Роберто.
— Найду что.
— Это точно, — заметил Алекс. — Энрик может. Ну, удачи тебе.
Лео был мрачнее тучи, но и он тоже сдался: а что он может сделать?
После ужина ребята сделали вид, что пошли к нашему жилищу, а сами крались за мной в темноте. Только Тони еще не умеет ходить и дышать по-настоящему тихо. И я чувствовал за спиной их поддержку.
Я вошел в домик и ровно в 21:00 постучался в дверь начальственного кабинета.
— Да, — раздалось оттуда.
Я вдохнул поглубже и шагнул в комнату. Ловере попытался посверлить меня суровым и осуждающим отеческим взором. Я тоже посмотрел ему в глаза, и через минуту он отвел взгляд.
— Считаешь себя правым? — спросил он.
— Да, считаю. И не только я, — я старался говорить спокойно, так же как и он.
— Это не аргумент, — отрезал капитан.
— Согласен. Но аргументы у меня тоже есть.
— Значит, ты об этом думал?
— Конечно. Я ничего не делаю просто так, — я запнулся, очень даже делаю, но не в данном случае.
— Ну и…
— Странно, что он вам пожаловался, мне показалось, что он кое-что понял.
— Это не он.
— Один из его приятелей, — догадался я, — а вы знаете, зачем?
— Не «зачем», а «почему». Обиделся за друга. Не может сам тебе отомстить.
— Сначала он поиздевался над чьим-то горем, а потом решил кому-то посочувствовать. Я не верю. Именно что «зачем».
— М-м-м, — Ловере слегка нахмурил брови. — Тогда зачем?
— В первый день вы намекнули, что маленьких обижать нельзя. Это и так все знают. Так что фактически вы объяснили всяким мелким пакостникам, что им всё можно, если им только десять или одиннадцать. И вчера был первый звоночек. Хотя… может быть, уже не первый. А теперь они хотят узнать: им действительно всё можно или все же есть какие-то границы.
— То есть тебя нельзя наказывать из стратегических соображений?
Я разозлился:
— Вы спросили, я ответил. Вы могли не спрашивать!
— Или не принимать во внимание то, что ты сказал.
— Ну да.
Я опять вдохнул поглубже: похоже, меня все-таки накажут.
Как долго он думает. Ну, решай же скорее!
— Друзья ждут под дверью? — вдруг спросил он.
— Конечно, ждут.
— Свободен.
— Синьор капитан, — я вежливо склонил голову.
Облегченно вздохнул я уже в коридоре. Не его дело знать, как он меня напугал.
