Парень из роты Ари охнул, сбросил с плеч рюкзак и начал в нем копаться. Я осуждающе посмотрел на его командира: я тебе что велел сделать? Проверить! Ари понял и опустил голову.
— Это еще не все, — заметил я и испытующе оглядел строй.
Больше никто не признался. Я пожал плечами: «найду сам», и провел сканером наладонника вдоль строя. Владелец второй электронной игрушки был выявлен мгновенно.
Кстати, именно этого мальчишку я и собирался разгрузить, слишком уж хлипким он выглядел. Я остановился перед ним и протянул руку ладонью вверх:
— Или ты мечтаешь остаться в лагере? — печально поинтересовался я.
Он вздохнул, покраснел, опустил голову и положил в мою руку малюсенькую пушистую собачку. Я поскорее сжал кулак, чтобы никто не успел заметить. Черт бы меня побрал с моей шпиономанией! Я ведь не столько заботился о соблюдении правил, сколько о сохранении моих секретов от Скандиано. Вдруг он вчера сумел настроить против меня и подговорить нескольких ребят из слабых команд, имея в виду, что кто-нибудь из них обязательно ко мне попадет, они же меня не знают, поэтому соврать им можно что угодно. А в результате… У меня у самого дома плюшевый мишка в тайнике лежит.
— Вынимай рацион, моток веревки и вторую плащ-палатку, — скомандовал я, как будто ничего не произошло.
Он благодарно на меня посмотрел. Господи, за что? Не стал смеяться и другим не дал, что ли? Но возвращать ему игрушку нельзя: у Ловере по всему лесу сканеры, вряд ли недоразумения такого рода разрешаются без шума.
Наконец все устроилось. К моменту нашего выхода все три командира «вражеских армий» были здесь. Я пожал руки Эрнесто и Джорджо, нарочито не заметив Валентино.
— Удачи желать не буду, — сказал Эрнесто.
— Я тебе тоже, — ответил я и обратился к своим: — Гвидо, веди армию к воротам. Лео, Алекс, Роберто.
Ребята подошли ко мне. Противники слиняли. Роберто был мрачен и избегал моего взгляда.
— Ты сердишься потому, что я решил поберечь твои плечи, или потому, что я не дал тебе никакого назначения?
Роберто отвернулся.
— Значит, так: если меня «убьют», меня заменит Лео, потом Алекс, потом ты, Роберто. И еще, у нас слишком много подразделений, а два командира рот, прямо скажем, щенки. Я постараюсь их не разделять, и чаще всего ты будешь командовать ими обоими. Ну, носы им вытирать не придется, а вот проверить, как их ребята намазались гримом, очень даже… Ясно?
Роберто обрадованно кивнул. Вообще-то, он правильно обиделся: кто мешал мне сказать это сразу?
— А в остальное время, — добавил Лео, — ты будешь беречь эту сомнамбулу, — он кивком показал на меня, — когда она ду-умает! А то ведь его «убьют», а он и не заметит.
Я возмутился и даже открыл рот, объяснить Лео, что я ду-умаю о его шутках. Потом захлопнул его, ничего не сказав: не выходи из себя, не сердись, ни с кем не ссорься, особенно с друзьями. Ну пусть Роберто меня побережет, не жалко. А ему приятно.
Для того чтобы забраться на скалу, страховка и впрямь не понадобилась. Я слышал недовольное ворчание моих солдат: зря я их нагрузил. Причем большая часть этого ворчания и была специально предназначена для моих ушей. Я только ухмылялся: чем больше вы сейчас поворчите, тем в большем восторге будете, когда я скажу, зачем мы все это тащим.
К месту стоянки мы пришли вскоре после заката, при свете своих фонарей: новолуние на носу! Точнее, новоэратие. Так что следующей ночью воевать будет только дурак. В прошлом году ночи во время игры были светлыми, вот Алекс и сказал мне, что воюют по ночам.
— Ари, в ту рощу за дровами; Крис, поставите палатку себе и им; Бенни, поставите палатку, займетесь костром; Берн, вода.
Ребята отправились разбивать лагерь. Я обернулся к Лео:
— Ты, конечно, сводил своих на стрельбище?
— И как ты догадался? — насмешливо поинтересовался Лео. — Можешь на нас положиться.
— А на чем мне повесить карту леса, чтобы кое-что всем показать?
— Будет, — веско сказал Лео и отправился ставить палатку вместе со своими снайперами.
Через час, когда сытые и умиротворенные ребята устроились вокруг костра, жалуясь на злого меня, который не разрешил Лео брать с собой гитару, я потребовал всеобщего внимания. Большая карта леса была пристроена на двух высоких кольях и освещена сразу несколькими яркими фонарями.
Я дождался полной тишины (три минуты) и сказал:
— Игра начинается завтра в 10:00, и лично я намерен ее выиграть. Надеюсь, что и все остальные тоже. Сейчас я расскажу, что и как мы будем делать…
Я помолчал — пусть проникнутся.
— …Во-первых, сегодня отбой в 23:00, а завтра подъем в 8:00. Неизвестно, когда нам удастся как следует поспать в следующий раз.
Слушатели захмыкали.
— Тот, кто произнесет что-нибудь вслух после 23:01 или не вылезет завтра из палатки к 8:05, будет иметь дело со мной.
— Прямо как наш сержант, — проворчал один из ребят.
— Гораздо хуже! — заверил я.
Мои солдаты притихли: я совсем не шучу.
Я продолжал:
— Завтра утром палатка Ари остается стоять, где стояла, и в нее мы положим десять рационов и еще несколько плащ-тентов. Командирам рот разгрузить тех, кто помладше, — добавил я.
— Зачем это всё? — спросил кто-то.
