— А это, я так полагаю, торпедные аппараты? — поинтересовался Сиенар.
— Да, двадцать четыре единицы, по двенадцать на левый и правый борт. Они заменят орудия среднего калибра, коих не будет вовсе.
— Остальная артиллерия будет легкой?
— Да. Не менее девяноста шести легких турболазеров и сотни скорострельных зенитных орудий. В общем, сколько останется свободной энергетики — столько и орудий.
— Вот почему два реактора?
— Именно. Первый, малый, обеспечит работу главного калибра. А второй, основной — все остальные системы, плюс, не забывайте про корпускулярный щит. Ну и бронирование поосновательней. Желательно здесь и здесь, — я ткнул в кораблик, — Не менее полутора метров.
— Давайте прикинем, как это реализовать, — Райт активировал датапад. — Си-Пять, подсоедини главный терминал. И… передай госпоже Блиссекс разъем.
— Нужно снять размеры с макета, — Лира наклонила голову, подсоединяя поданный дроидом штекер к разъему на своем затылке. В этот момент в голову пришла единственная возможная аллюзия. «Матрица, ети ее». Ринаун даже бровью не повел, и, пока Лира проводила одной ей понятные манипуляции, мгновенно включился в спор с Селанно о составе авиакрыла и расположении артиллерии, к которому присоединился Сиенар, тут же начавший пропихивать свое детище — чему я был совсем не против.
Хотя про меня не забывали. Сначала меня чуть не заклевали за ослабление нижней брони — а я всего-то воткнул пять перевернутых башен вокруг ангара! Но это еще удалось — как-то, при поддержке Ринауна, отстоять, благо Лира через несколько часов сообщила, что «в принципе их можно вмонтировать в эти места». А вот бластерные счетверенки практически испарились под напором этих «гениев»: осталось всего несколько штук, тогда как лазерные скорострелки расплодились как тараканы. С ангаром тоже был геморрой.
Жестяныч же… Сначала ООМ-дроид просто наблюдал, а когда у органиков получился первый набросок, тут же в пух и прах его разнес своими едкими комментариями. Ну еще бы: кому как не ему знать, как будут атаковать такой корабль Сепаратисты.
Мне же оставалось облегченно выдохнуть. «Ну все, рамки я задал, теперь пусть специалисты их реализуют. Хотя следить все же нужно. От греха».
♦ ♦ ♦
Резко проснувшись, Баррис едва не свалилась с узкой кровати. Проморгавшись, она издала истерический смешок, после чего проследовала к раковине, и, набрав в ладони воду, плеснула ее себе в лицо. Посмотрев на свое отражение в висящем над умывальником зеркале, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. Да и откуда взяться радости — ведь все было по прежнему.
Совсем недавно она стала рыцарем-джедаем. Она давно ждала этого момента, надеялась — и ее мечта сбылась. Учитель сказала пару ласковых слов, напутствуя — и, едва церемония посвящения закончилась, ее тут же отправили на ее первое задание, передав под ее командование целый легион клонов вместе с небольшой флотилией кораблей. Мириаланка пылала энтузиазмом… до первого дня здесь.
На Дронгаре, за который республика и КНС сражались вот уже пять месяцев. Тем же, что заставляло их драться за контроль над этим проклятым болотом, была бота — нечто среднее между плесенью и поганками, аналога которой не было нигде в Галактике. Она бурно росла на залитой водой планете, но все попытки приживить ее за пределами Дронгара провалились. Бота представляла величайшую ценность для обеих сторон из-за своих высочайших адаптогенных свойств. Множество существ по всей галактике использовали ее для своих целей: люди — как мощный универсальный антибиотик, хатты — как ценный стимулятор, почти такой же сильный, как глитерстим, неймодианцы извлекали из нее обезболивающий наркотик, и многие другие расы приспособили ее для своих нужд. Ко всему прочему, у боты не было негативных побочных эффектов, что делало ее совершенно замечательным наркотиком.
Кроме всего прочего, эта плесень была на диво привередливой, погибавшей от любого нарушения экосистемы, скоропортящейся, требующей переработки на месте — ибо она сгнивала за несколько часов, и горевшая не хуже ракетного топлива даже там, где гореть было попросту нечему.
Все эти факторы привели к тому, что бота была дорогой. И поэтому Дронгар был важен для обеих сторон конфликта. Ибо каждая тонна переработанного экстракта, вывезенная отсюда, стоила, как несколько Звездных Разрушителей или полнокровный легион клонов… или же десяток бригад вспомогательных войск.
Правда, за все приходилось платить. Учитывая все особенности боты, стычки здесь ограничивались по большей части пехотой — из-за обилия спор, забивающих двигатели, бои в воздухе случались очень редко. А вот на земле положение было гораздо хуже. Среди проблем, с которыми столкнулись войска обеих сторон, были муссоны с разрушительными электрическими штормами, высокая температура и влажность под сто процентов. И, словно этого было недостаточно, доля кислорода в атмосфере была выше, чем в большинстве миров, подходящих для людей и не-людей. Это вызывало головокружения и гипервентиляцию у не местных форм жизни, а у боевых дроидов Сепаратистов — коррозию и ржавчину.
