Однако он, еще будучи подростком, понял, что словами ничего не сделать. Народ хотел изменений — но власть имущие не хотели ничего менять, отбиваясь лживыми речами. И тви’леки верили. Но не он. А потому Чам начал борьбу. Он часто повторял себе: «Не террорист, но борец за свободу. Не террорист, но борец за свободу».
Как давно это было…
Чам сражался за свой народ и Рилот уже почти десять лет. Он сражался за свободу Рилота, когда его народ эксплуатировался Республикой, и теперь тоже сражался — против Конфедерации, пытавшейся ободрать его планету догола.
За свободу Рилота.
Сама эта фраза, само понятие стало полярной звездой, вокруг которой вращалось все его существование.
Ибо Рилот не был свободен. Никогда.
Вздохнув, мужчина развернулся и направился ко входу в катакомбы заброшенного города в пустыне Джаксуан. Именно сюда отступили его отряды после поражения республиканских войск во главе с джедаями и получения, пусть и запоздалой, но помощи. Однако уходить пришлось с семьями, да и беженцев — тех, кто успел удрать из-под удара — хватало, а вот продовольствия и медикаментов — нет. Да, борьба против дроидов превратила его в символ свободы… Вот только символ — это не то, что нужно. Пустыми словами много не сделаешь…
На входе его встретила запыхавшаяся Ресми «Снайпер» Бастра, один из бойцов гарнизона импровизированной крепости.
— Чам. Восьмой отряд возвращается. С добычей.
Кивнув, тви’лек направился вслед за женщиной, выглядевшей грациозной даже с тяжеловатой на вид бластерной снайперской винтовкой, покоящейся на ее плече.
— Надеюсь, Зейн и Шанек раздобыли хоть что-то…
Спустившись на нижние уровни города, выходящие к главным воротам города, который как бы врос в скалы, Чам увидел, что прибытие отряда не осталось незамеченным. Все свободные высыпали на «площадь», обступив колонну бларгов. Подойдя ближе, Синдулла отметил, что вьюки на спинах животных оттягиваются к низу.
А еще — он увидел свою девятилетнюю дочь Геру, которая как раз слезала с одного из бларгов.
Гера была его единственным близким с тех пор, как ее мать погибла несколько лет назад в одной из стычек с залетными работорговцами. И хотя Чам много раз себе твердил, что это — не основной повод для борьбы, легче от этого не становилось. И вполне естественно, что он, как отец, беспокоился о благополучии своей дочери, которая, к сожалению — или к счастью — обладала довольно непоседливым характером.
— Шанек, — Чам подошел к тви’леку. — Я же просил!..
— Слушай… Я же присматриваю за ней! И мы недалеко ходили… И вообще, она была с Зейн, и оставалась в тылу.
— Папа, папа! Смотри, что я нашла! — девочка тем временем подбежала к отцу и потянула его за руку, подтащив к потрепанному астродроиду, которого как раз выудили из тюка.
«Модель Си-Один… Кажется, модификация восемь-пи… Или десять? Судя по маркировке, это республиканский» — машинально отметил мужчина.
— Ты не ругайся, Чам. Девочка была полезна, — сообщила Зейн, хлопнув его по плечу. — Гера углядела респовский Бэ-Тэ-ЭЛ, закопавшийся в дюну, ну, мы его и осмотрели — и не зря — там было чем поживиться. Смотри, даже пара боеголовок от торпед есть…
— Надеюсь, вы вытащили протонные боеголовки до того, как пустили ее к бомбардировщику? — обреченно поинтересовался Чам.
— Естественно! Я что, похожа на идиотку? — возмутилась тви’лечка.
«Иногда — похожа».
Взглянув на дочь, Синдулла тяжело вздохнул… и мысленно махнул рукой.
«Ну… пусть лучше копается в астродроиде, чем ходит где попало без присмотра. Может быть, это займет ее хотя бы на месяц… А то и на два».
♦ ♦ ♦
Та, кто еще совсем недавно, буквально год назад, была Обри Уин — джедаем, падаваном, одним из самых перспективных целителей Ордена Джедаев — величественно расположилась в капитанском кресле новенького крейсера типа «Ха’к-Ихк», двести экземпляров которого совсем недавно сошли с джеонозианских стапелей. Слева и справа от крейсера, на фоне темно-зеленого Хабона, в строю замерли фрегаты «Е’ю-Акх». Да, по сравнению с другими боевыми кораблями, бороздившими сейчас просторы Галактики, что первые, что вторые выглядели несколько блекло. Семь сотен метров длины у крейсера, двести у фрегата; всего десяток тяжелых турболазеров у первого и две дюжины легких у второго; тонкая броня, надежд на которую было больше, чем на дефлекторный щит, полдюжины истребителей на крейсере и эскадрилья на фрегате… Однако это был первый, робкий шаг.
Шаг, ведущий к величию ее царства. Шаг, приближающий ее победу.
Чуть повернув голову, Обри обнаружила далеко впереди некий объект, прячущийся за одним из спутников газового гиганта, расположенного в пределах его астероидного кольца. Чем ближе они подлетали к нему, тем больше становился объект, по размерам не уступающий самому спутнику. Наконец, на фоне звезд отчетливо проступило неподвижно висящее металлическое кольцо…
