Другое дело, что постоянно использовать эти навыки невозможно. Мы могли бы начать Медитацию десять минут назад, и предвидели бы все это. Но вот реагировать на тот же неудачный выход корвета не могли бы. Нет на нем системы, позволявшей связываться с другими кораблями, находясь в гиперпространстве — очень уж громоздкая эта система, чуть ли не с сам этот корвет размером… Да и во всех тех источниках, что мне удалось найти, Боевую Медитацию использовали именно в бою. До начала столкновения она практически бесполезна, особенно — в гиперпространстве, но вот потом… Кроме этого, до сего момента я использовал Боевую Медитацию только на треть от ее возможностей: координацию кораблей и разумных при предвидении опасностей или лучших вариантов действия. Плюс, Боевое Слияние, помогающее воздействовать точечно. Но теперь, пожалуй, пришло время использовать Боевую Медитацию на все сто процентов: воодушевление союзников — и запугивание противников.
Кроме этого, я собирался опробировать кое-что еще: новые построения кораблей. Хотя офицеры эскадры уже привыкли к моим закидонам и не выказали ни капли удивления. Да, со стороны выглядело странно — но я представлял, что из этого получится…
Тем временем бой начался.
Наш «Дерзкий» располагался во второй линии центрального отряда, состоящего из двадцати дредноутов и шести «Охотников» при поддержке нескольких CR-90. Слева и справа располагались ударные линии контр-адмиралов Бен Дел-Дала и Этайн Клейрмур. В каждом из них насчитывалось по четыре «Дредноута», восемь «Охотников» и нескольких крейсерских версий «Одобряющих», при поддержке дюжины «Арквитенсов». Прямо за нами располагался десантный ордер из двадцати шести «Одобряющих», прикрытых «Убедительными» и «Покорителями». Большая же часть легких сил — «Консульские», «Мародеры», канонерки DP-20 — вышли далеко в тылу противника, в нескольких точках. Авиация же… Сонм бомбардировщиков и тяжелых истребителей устремился к врагу. А корабли начали вести огонь по противнику, медленно продвигаясь вперед.
Наш план удался, и мы застали врага врасплох… Почти. Один из легких ударных отрядов попал под огонь противника, который, судя по всему, начал стрелять еще до того, как корветы и фрегаты вышли из гиперпространства. Восьмерка «Дредноутов» под предводительством «Бунтаря» действовали на удивление слаженно. И обстрел принес свои плоды: один за одним корабли начали выбывать из боя. Кого-то разнесли на кусочки, кого-то — лишь подбили, но… Это был провал. Как враг успел среагировать?
Слава Силе, в других местах успех сопутствовал нам, и неудачу одного из отрядов можно было списать на мастерство вражеского командира — которое, может, и помогло его отряду, но флоту Сепаратистов в целом он помочь не мог. Бомбардировщики — коих насчитывалось полторы тысячи — прорвались через немногочисленные дежурные эскадрильи «Стервятников», и нанесли удар по станциям и кораблям врага, уничтожив несколько дюжин «Щедростей», и повредив множество других кораблей. Да, они успели поднять щиты — но от массированных залпов с небольшой дистанции они не спасли. А две станции, выбрасывая во все стороны языки пламени, начали беспорядочно вращаться. Оставшиеся корабли противника открыли запоздалый огонь, и даже кого-то сбили — но на общем фоне это было незаметно.
Через пару минут ситуация начала выравниваться. КНС начала поднимать свою авиацию, а на всех частотах транслировался сигнал о помощи. Отряды кораблей начали подтягиваться с обратной стороны планеты — хотя размещать их там особого смысла не было. Все города были расположены в западном полушарии, неподалеку от экватора. Да и гипермаяк располагался неподалеку от того места, где мы вышли из гипера… Постепенно начал вырисовываться хоть какой-то боевой порядок. Мы в свою очередь подняли свои истребители.
Наша шестерка «Охотников», прикрытая «Дредноутами», которые увлеченно лупили по противнику, участвовала в бою лишь опосредованно, так как у нас была совершенно другая роль — осуществление ротации авиакрыла. Ибо кораблям левого и правого крыла было не до того, чтобы открывать свои ангары — все «Охотники» участвовали в линейном бою. Пара тяжелых турболазерных зарядов в открытые створки — и пиши-прощай. Оставался лишь нижний ангар, обладавший незавидной пропускной способностью.
Так что, покумекав в свое время, Ли Норьега и Доно Ширанью предложили этот самый вариант, по которому створки ангаров были открыты, позволяя бомбардировщиками и истребителям совершать посадку в главном ангаре, откуда их перемещали в технические боксы, где проводили экстренную загрузку топлива и боезапаса, и перемещали их в нижний ангар, откуда борты вываливались вниз, собирались в эскадрильи, и вновь атаковали врага.
