«А ведь и правда… Равновесие — это стабильное положение весов при нахождении на нем двух объектов. То есть, если положить Светлую и Темную стороны, то… Но как же так-то?»
— Помните, — учитель явно чувствовал обуревавшие их эмоции. — Я рассказывал вам о дже’дайи?
Девочки синхронно закивали головами.
— Так вот… Замкнутые на Тайтоне, который обладал удивительными свойствами — реагировать на изменения Силы — они поневоле вынуждены были хранить баланс между Светлой и Темной стороной. Однако, в той или иной степени они использовали обе Стороны Силы. Вот только позднее, из-за известных вам событий, дже’дайи покинули эту планету… И разделились — на последователей Ашлы и Богана, Света и Тьмы.
— И в этом была их ошибка. — сообщила Лин. — Какой смысл было хранить равновесие, если оно было нарушено изначально, а его суть искажена?
— Вы хотите сказать, что учение джедаев… нет не только джедаев, но и ситхов — ошибочно?
— Да. Они неполноценны, и со временем лишь деградировали. Уж поверь мне — я знаю, каким был Орден давным-давно. То, на что были способны одаренные древности, сейчас кажется лишь легендами… А образ жизни и правила все больше и больше изменялись. К примеру, семья. Сейчас это под запретом, но когда-то было нормой.
— А у ситхов и вовсе было одной из возможностей выживания, — добавил Викт.
— Даже если так — разве без всего этого нельзя стать хорошим джедаем? — Бет отчаянно искала аргументы. А вот Асока лишь молча слушала, переводя взгляд с одного участника разговора на другого.
— А разве ты хочешь быть разумным, которому все безразлично? Например, жизнь твоего учителя? — поинтересовалась Арден. — Или твоей подруги Тано?
Ей хотелось ответить правильно. Но… то чему учили их, и то что она хочет ответить… Что из этого правильно?
А Лин только усмехнулась, следя за ее потугами.
— Правда в том, что их смерть тебе не безразлична. Так и должно быть. Правда в том, что если это не так, то ты живешь ненастоящей жизнью. Правда в том, что принципы, кажущиеся правильными кому-то, кто может себе позволить рассуждать о таких вещах, бессмысленны для нас, для тех, которые живут, страдают и умирают в этом мире. Наше время так коротко, так драгоценно, так сладко. Повернуться к жизни спиной, спрятаться в монастырь и приучить себя ничего не чувствовать… Это безумство — но именно к этому стремятся современные джедаи.
— Но… Кто же тогда прав? Дже’даи, ситхи, джедаи… или кто-там еще есть? — Эстерхази обратилась к учителю. Тот лишь развел руками.
— Суть в том, что нет ни добра, ни зла, — проговорил он со слабой улыбкой. — Есть только жизнь… или ее нет. Когда человек перестает отрицать то, во что он всегда в глубине души верил, когда он познает себя до конца, он в какой-то мере открывает свои истинные возможности. Тьма или Свет — это не концы одной палки, это почти что единое целое. И в миг отчаяния, миг ярости, когда твои глаза открыты и ты видишь мир в истинном цвете… это необходимый первый шаг, вот и все. Не нужно бояться эмоций. Не нужно бояться Тьмы… или даже Света. Это неправильно. Как можно бояться части себя? Так что… Если тебе помогает побеждать любовь — люби. Если злость придает тебе сил — что ж, пусть будет так. Но прежде — думайте. Я всегда учил вас думать, размышлять, трезво взвешивать. Может, идеальными джедаями вам не стать, но вы, по крайней мере, выживете в этой войне. А там будет видно, кто прав.
— Мастер… Как вы… То есть, почему вы так думаете? Точнее, как вы к этому пришли? Я не хочу сказать, что вы не правы, ведь вы не хотите нам зла или чего-то подобного, но… С чего вы пришли к таким выводам?
Викт задумчиво посмотрел в потолок.
— Пожалуй, мне для этого пришлось умереть. Почти.
Тот, кто наблюдает за игрой со стороны,
часто видит в ней больше, чем ее участники.
♦ ♦ ♦
Звук льющейся воды успокаивает.
Наверное.
Подставив лицо бьющим с потолка струям, я закрыл глаза. Сознание ну вот никак не хотело успокаиваться, и мысли все время возвращались к разговору двухчасовой давности.
