Проект, основоположником которого был Шлейермахер, преследовал две основные цели. Во-первых, это была попытка защитить христианскую религию от критики со стороны философов-просветителей. Поскольку средоточие религии находится в области переживаний и созерцания, она нигде не вступает в противоречие с наукой и отказывается от каких-либо притязаний на ее сферу. Религия — это самостоятельный момент человеческого опыта, и она не подлежит критике ни с практической, ни теоретической точки зрения[165]. Вторая цель состояла в возрождении христианства, придании ему нового импульса за счет выведения на первый план не метафизических конструктов или морали, а чувств, этими конструктами не поглощаемых (Праудфут: 18–19). Религиозность — это вопрос живого опыта, а не мертвых доктрин. Как и философы-романтики, Шлейермахер полагал, что Бога можно познать путем сердечного знания, а не путем аргументации. По его словам, общим элементом всех религий является «чувство абсолютной зависимости», ощущение собственной конечности перед лицом бесконечности и осознание своего единства с целым (Барбур: 131–132).
Тони Лейн в книге «История христианской мысли» пишет по поводу концепции Шлейермахера: «Подход Шлейермахера был радикально новым. Утверждение пиетистов о том, что существует потребность в религиозных чувствах, он довел до такой крайности, что свел всю религию только к чувствам и опыту. Вера, в смысле признания доктрин, чужда религии: „то, что утверждалось до сей поры и являлось наивысшим в религии, должно быть отвергнуто всеми, кто прокладывает свой путь в святая святых религии“» (Лэйн: 381).
Однако благодаря тому что религии у Шлеермахера была отведено лишь пространство индивидуального религиозного опыта, она больше не нуждалась в каких-либо метафизических обоснованиях. Точно также был преодолен и ее конфликт с наукой: наука может противоречить только вероучению и богословским построениям, а раз они не являются религией, то, сколько бы наука их ни критиковала, религии как таковой эта критика не касается.
Как следствие приведенного выше тезиса, критика Священного писания не может повредить верующему человеку и уничтожить его религиозность. Священный текст исходит от того, кто говорит с человеком до и помимо писания, и именно эта связь и является главной. С другой стороны, критический подход к священному тексту привел к прояснению последнего — он тоже стал более понятно говорить с человеком.
Еще одним следствием помещения индивидуального опыта в основание религии становится возможность межконфессионального мира. Хотя понятия, которыми выражается чувство божественного присутствия, неизбежно различны, что, собственно, и обусловливает множественность исповеданий, сущность религии, заключенная в переживании человеком себя перед лицом мира и Бога, у всего человечества одна. Религиозные раздоры происходят из-за подмены этой единой сути многообразными метафизическими системами — они в силу неминуемых несовпадений, и порождают вражду. Таким образом, существующие религии могут отличаться друг от друга на уровне вероучения и ритуала, однако в них имеется общий опыт, который и должен считаться квинтэссенцией любой конфессии (Гаэминия: 21–22).
Тем не менее, хотя идеи Шлейермахера по спасению и возрождению религии на какое-то время и защитили ее от позитивистской критики, они же прочертили тот путь, постепенно ведущий ее к полному уничтожению (Шоджаизанд: 65–66).
Субстанциализация религиозного опыта (представление о религиозном опыте как о сущности религии)[166] и абсолютизация его роли сталкиваются с множеством проблем эпистемологического, исторического и внутри-религиозного порядка.
1) Основной вызов, с которым имеет дело данная концепция, состоит в том, что огромное число активно участвующих в религиозной жизни людей оказывается за пределами именно
2) Онтологический подход к религии, которому, собственно, и свойственна субстанциализация религиозного опыта, проявляет поразительное равнодушие к реальному историческому процессу, к тому, какими путями формировалась та или иная религия и какую роль в этом процессе играли божественные установления, вероучение и мораль.
