История современной герменевтики начинается в XIX в., своим появлением она обязана Фридриху Шлейермахеру[160] (1768–1834), которого Вильгельм Дильтей[161] назвал «Кантом герменевтики». Шлейермахер предложил универсальную теорию понимания текста, правила которой могли бы одинаково работать в областях, ранее считавшихся располагающими своими особыми методами толкования. Он же впервые ввел понятие «герменевтического круга»[162]. После Шлейермахера сферу герменевтики существенно расширил Вильгельм Дильтей (1833–1911), который говорил о ее центральном концепте «понимания» как о фундаменте «наук о духе» (гуманитарных наук), отличающем их от «наук о природе» (естественных наук).
В XX в. ключевой фигурой этого направления был Мартин Хайдеггер (1889–1976). Если в работах Дильтея проблема герменевтики связана с проблемой
Выдающийся ученик Хайдеггера Ганс-Георг Гадамер (1900–2002) является одной из наиболее влиятельных, значимых и важных фигур философской герменевтики. Благодаря его книге «Истина и метод» исследования в области герменевтики вышли на новый уровень. Для Гадамера философская герменевтика представляет собой попытку онтологического прочтения субъекта познания.
Еще один подход в современной герменевтике, именуемый «критической герменевтикой», или же критическим мышлением, связан с именами Юргена Хабермаса и Карла-Отто Апеля[163].
До XX в. в герменевтике сохранялось традиционное определение текста, а метод понимания, какими бы уточнениями и поправками он ни дополнялся у того или иного автора, оставался единым и не вступающим в противоречие со сложившимися методами истолкования религиозных текстов. Однако философская герменевтика и сформировавшиеся под ее влиянием дискуссии в лингвистике и семиотике подвергли сомнению традиционный метод понимания текста, включая и тот, которым оперирует богословие. Остановимся поэтому на некоторых моментах, связанных с философской герменевтикой и вошедших в арсенал религиозных модернистов.
Прежде всего это «предрассудок» — то, чем в процессе понимания мы не можем пренебречь и что нельзя отбросить. Пред-рассудок
Далее следует отметить такое понятие, как «горизонт», помечающий пространство всей совокупности пред-суждений интерпретатора и задающий перспективу совершаемых им толкований. Это поле зрения, находящееся под формирующим воздействием со стороны традиции и культуры, очевидным образом лишает нас возможности всестороннего взгляда и ограничивает нас определенной перспективой, заложником которой мы являемся. Таким образом, понимание всегда относится к определенному горизонту — горизонту интерпретатора.
В-третьих, отмечается, что упомянутый горизонт нельзя рассматривать как нечто фиксированное. Горизонт интерпретатора, говорит Гадамер, постоянно меняется благодаря взаимодействию с миром и текстом, испытывает на себе влияние событий своего времени.
В-четвертых, подчеркивается, что процесс интерпретации представляет «сочетание горизонтов» — «горизонта интерпретатора» и «горизонта текста», один из которых является порождением современной культуры, а другой (чаще всего) — уже ушедшей эпохи. Иначе говоря, интерпретация — это сочетание и слияние горизонта прошлого с горизонтом настоящего. Функция герменевтики и заключается в установлении процедур диалога этих горизонтов.
Последний пункт, отмечаемый герменевтикой как принципиальный, заключается в том, что упомянутый диалог и является источником расхождений между теми или иными интерпретациями. Нет и не может быть нейтральной интерпретации, а в конечном счете, объективного и окончательного толкования, как невозможно интерпретатору, вынеся себя за скобки, сосредоточиться исключительно на намерениях автора текста или же горизонте его эпохи. Строго говоря, с точки зрения герменевтики Гадамера, раскрытие намерений автора не имеет значения еще и потому, что текст нельзя считать проявлением или кристаллизацией сознания автора (Аббаси, Андише-йе дини ва гараатпазири: 96).
Напрашивается вывод: в той картине понимания, которую предлагает нам философская герменевтика, не остается места для догматизма и веры в незыблемые и неизменно правильные суждения, а любое понимание оказывается относительным и неопределенным.
