Тони Бадран, эксперт по Сирии в Фонде защиты демократии, действующем в Вашингтоне, охарактеризовал поддержку Асадом «Аль-Каиды» как одну из форм привлечения к себе внимания13. «Все дело в том, как режим представляет свою роль и положение в регионе, — объясняет Бадран. — Предполагается, что в нем должны видеть серьезную и незаменимую силу, и это обеспечит ему долговечность. Поэтому его внешняя политика по отношению к Западу выглядит так: „Вам необходимо говорить с нами. Просто возьмите телефон и поговорите с нами; неважно, что мы будем обсуждать, мы просто хотим вас слышать“. Для Асада возможность похвастаться тем, что его собеседником являются Соединенные Штаты, — это способ продемонстрировать свою силу. Это позволяет ему делать вид, что он является стержнем арабо-израильского мира и реальной силой в борьбе с терроризмом. Он создает проблемы, которые затем — вы только посмотрите, с каким великодушием — предлагает решить».
Бадран привел в качестве примера ситуацию с исламистским священнослужителем-курдом по имени шейх Махмуд Гуль Агаси, больше известным как Абу аль-Куака14. Призывавший убивать в Ираке американских солдат, «как рогатый скот», аль-Куака получил разрешение открыто проповедовать в Алеппо, несмотря на то что громогласно призывал к преобразованию Сирии в исламское государство, живущее по законам шариата. После 11 сентября власти арестовали его, но очень скоро отпустили. Как писал журналист Николас Блэнфорд, который в 2003 г. взял у этого священнослужителя интервью, аль-Куака проводил «массовые мероприятия по осуждению (Соединенных Штатов) и евреев. Многие из этих мероприятий посещали сирийские официальные лица, и некоторые последователи аль-Куаки стали относиться к своему лидеру с подозрением. Эти подозрения укрепились, когда стало известно, что аль-Куака предоставил сирийскому государственному агентству безопасности список ваххабитов. Вел ли аль-Куака двойную игру, проповедуя джихад и в то же время сдавая властям джихадистов?»15
Блэнфорд считает, что, пока аль-Куака вел террористический бизнес «на экспорт», режим относился к нему вполне терпимо. Платой за возможность свободного перемещения джихадистов стало клятвенное обещание не совершать терактов дома. По этой причине стену мечети аль-Куаки в Алеппо украшал знак, изображающий «бомбу, перечеркнутую красной чертой»16.
Взаимоотношения между «Мухабаратом» и этим демагогом едва ли могли быть в Сирии тайной за семью печатями. «Абу аль-Куака представлял собой довольно странный феномен, — говорит Мухаммед Хабаш, бывший депутат сирийского парламента, возглавлявший в 2008 г. программу дерадикализации в тюрьме „Седная“ в Дамаске. — Он проповедовал джихад в мечети, расположенной в одном из наиболее густонаселенных пригородов Алеппо. В мечети Сакур он не только призывал к джихаду, но и вел военную подготовку молодых людей, направляемых в Ирак. Любой имам, проповедующий такое, должен, по идее, провести остаток жизни в тюрьме вместе со своей семьей, родней и теми, кто посещал его проповеди»17.
Хабаш рассказал нам, что впервые встретился с аль-Куака в 2006 г.:
«Я выступал с лекцией в Исламском исследовательском центре, и один из слушателей встал с места с намерением что-то обсудить. В его словах была такая сила, что я предложил ему встретиться после лекции в моем кабинете.
Я сказал ему: „Я хотел бы познакомиться с вами поближе; когда вы говорите, вы словно излучаете силу“. Его сопровождали два молодых человека, которые внимательно слушали все, что этот человек говорил, а он вовлекал в разговор и их. У него были явные лидерские способности. Я рассказал ему о своих планах в Алеппо, поскольку в том году этот город был объявлен новой столицей исламской культуры.
У меня был проект реформирования ислама, и я хотел, чтобы кто-то вроде него помогал мне в Алеппо. Мы пришли к единому мнению о том, что в условиях нынешнего режима существуют определенные возможности для подобной деятельности. Когда он ушел, кто-то сказал мне, что это был аль-Куака, а затем спросил меня, зачем я вообще с ним разговаривал.
Я не мог поверить! Он был в костюме и галстуке, с аккуратно подстриженной бородой. Его внешность никак не вязалась с его печально известной склонностью к насилию».
После той первой встречи Хабаш встречался с аль-Куака регулярно. «Он с гордостью рассказывал мне о своей роли в предотвращении американского вторжения в Сирию. Для режима он был просто инструментом, который тот использовал, а потом ликвидировал».
