— Народ, не бойся, стены тюрьмы расшатаны, Аллах велик, Аллах велик, о Аллах, о Аллах…
Раздавались славословия верующих и брань полицейских. Голос Джавада удалялся, но еще был слышен:
— Куда вы меня тащите, убейте прямо здесь, пролейте мою кровь на михраб. Не дам забрать меня…
Исмаил не знал, бежать ли ему к себе домой или к Джаваду. И там, и там были листовки и книги, и, если это попадет в руки полиции, положение усугубится. Он выскочил на улицу и пустился бегом в сторону дома Джавада. Холод пронизывал до костей, улицы пустовали. Путь был известен Исмаилу, он не раз бывал у Джавада. Тот имел небольшую комнату, в которой держал в деревянном книжном шкафу обычные книги, а запрещенные книги и листовки — в угловом стенном шкафу. Все это Исмаил знал. Следовало любым способом их оттуда вынести. Он бежал и, когда прибегал мимо фонарных столбов, видел пар своего дыхания. Вот и дверь дома. Свет уже погашен. Исмаил понял, что там уже легли. Отец Джавада хранил сельский дух и обычаи. Он был из той породы редких людей, которые убеждены, что свет звезды не должен падать на скатерть ужина. После вечернего намаза здесь сразу ужинали и вскоре ложились спать. Таков был закон этой семьи, и вот теперь Исмаил стоял перед их дверью и смотрел на темные окна. Надавив пальцем на звонок, он услышал его приглушенный звук внутри дома. Но медлить не приходилось. И он позвонил еще и еще и стал ждать. Через некоторое время раздался глухой сонный голос:
— Ну кто там? Ты, Джавад? Опять ключ потерял?
Это был отец Джавада, мрачный и расстроенный, и готовый к ссоре. Исмаил мягко сказал:
— Хаджи, это я, Исмаил, не Джавад, откройте, пожалуйста!
Загремел засов. Дверь скрипнула и тяжело отворилась. На бритой голове хаджи была надета белая шапочка. Он был в длинной широкой рубахе и коротких полосатых штанах.
— Что же так поздно? А где Джавад?
— Джавад в мечети.
— Почему не идет?
— Он занят, очень занят. Он сказал, чтобы я сходил и принес ему книги!
— Вот те на! Хан какой, приказы отдает. Не мог, что ли, сам прийти? Тебе пришлось за него в такое время бежать!
— Ничего страшного, хадж-ага, я сам вызвался. Теперь, если разрешите…
Он переминался с ноги на ногу.
— Какой разговор, господин Исмаил, проходите, будьте любезны!
Отец Джавада посторонился. Исмаил вошел и сказал:
— Хадж-ага, будьте добры, дверь заприте.
— Конечно, запру, не оставлю же настежь!
Он закрыл дверь и даже оперся на нее спиной, чтобы плотнее закрылась. В это время во двор дома вышла и мать Джавада. Кутаясь в платок, она тревожно спросила:
— Что случилось, хаджи, где Джавад?
— Ничего страшного. Исмаил пришел за книгами для Джавада. Они заняты, в мечети.
— Все у Джавада не как у людей! Чем он занят вообще?
Хаджи повернулся к Исмаилу.
— Проходите в комнату, дверь открыта.
Исмаил снял обувь и через ступеньку побежал наверх. Открыл дверь комнаты. Там была расстелена постель родителей Джавада. Исмаил остановился, как вкопанный. Переминался в нерешительности, из которой его вывел отец Джавада:
— Проходите, без церемоний. Мы нижнюю комнату красим. Хадж-ханум говорит: голова будет болеть от краски, давай наверху спать, но вы проходите.
— Очень извиняюсь, хаджи, сегодня вдвойне неудобно!
Он начал доставать книги и листовки. Складывал их стопкой в углу комнаты. Отец и мать Джавада смотрели на это с удивлением и беспокойством. Закончив со стенным шкафом, он бросил взгляд на книжный. Там тоже среди остальных книг было несколько тех, о которых они говорили «с душком». Он достал и их и положил на остальные, сказав:
— Теперь все! — и отряхнул пыль с ладоней. Мать Джавада спросила:
— Человек Божий, как ты теперь понесешь все эти книги?
— Нет проблем. Как-нибудь унесу. У вас есть, ну, скажем, мешок пустой? В мешке бы хорошо…
Хаджи сходил за пустым мешком. В нем еще оставались зернышки риса. Он держал мешок, а Исмаил укладывал в него книги, между ними — листовки. Тяжелая ноша получилась. Но подъемная. Он взвалил мешок на плечи и на подгибающихся ногах пошел вниз по лестнице. Надел ботинки и, попрощавшись и еще раз извинившись, вышел на улицу. Теперь уже почти везде окна были темны. Он спешно уходил прочь, держась около стен и деревьев.
