– Приветствую тебя, князь, – центурион в знак уважения прижал руку, сжатую в кулак к груди, слегка наклонив голову.
Всё внимание Ташкера было приковано к языческому ритуалу. Поэтому он, не отрываясь от захватывающего действия, нетерпеливо поманил жестом римлянина, указывая ему место возле себя. Когда Кастул встал рядом, предводитель фракийцев отрывисто приказал рядом стоящему соплеменнику:
– Принесите вина гостю.
Прислужник моментально бросился исполнять приказание.
А на площади оракул водрузил ягненка на алтарь и под нарастающий грохот барабанов стал вспарывать брюхо животному. Два человека помогали ему, удерживали несчастную жертву, чтобы она не вырвалась. Происходящее на плато мало интересовало Ролло. Машинально повернув голову, он случайно наткнулся взглядом на тщедушного вождя, который с жадностью внимал каждому движению жреца, пытаясь при этом скрыть волнение и судорожно цепляясь за подлокотники.
«Всего лишь глава не самого большого племени, – рассуждал про себя Кастул, – а замашки как у полноправного царя: даже не предложил сесть. Так вассалы себя не ведут. Играть по своим правилам за спиной у покровителя – дурной тон, такое поведение сослужит ему плохую службу».
Наконец подали на подносе кувшин, до краёв наполненный душистым хмелем, и кубок из чистого серебра. Плеснув веселящего напитка в бокал, слуга подал его гостю.
Взяв драгоценный сосуд, Кастул с шумом отхлебнул спасительной влаги. Не успел оценить вкус ароматного зелья, как услышал голос Ташкера.
– Какое дело привело тебя ко мне?
Переведя взгляд на князя, центурион с удивлением отметил, что говоривший по-прежнему не смотрит в его сторону.
– Что ты слышал о нападении на римский караван? – как можно безразличней спросил Ролло.
– И ты был там? – Ташкер удостоил собеседника взглядом, злорадно сверкнув единственным глазом.
Кастул молчал, медленно попивая волшебный эль, под маской безмятежности скрывая своё раздражение. Подавив недовольство, вспыхнувшее в душе, заслуженный ветеран как можно спокойнее ответил:
– Налёт совершили девушки, числом около сотни, – так утверждает купец Ривман Борух, ему выпал случай воочию увидеть мятежниц. Префект Юний Памелион повелел, чтобы ты отыскал разбойниц, захватил и доставил их в Хадриополис.
Звук барабанов внезапно прервался, женщины остановились, замерли в напряжённом ожидании слов провидца, над плато повисла гнетущая тишина. Жрец склонился над распотрошённым ягнёнком, изучая внутренности жертвы, бубня себе под нос заклятия.
– Зачем мне копаться в ваших делах? – вождь разочарованно вздохнул, переключая своё внимание на предсказателя, пытаясь предугадать, каким решением закончится обряд.
– Нам достаточно двух десятков мятежниц, главной зачинщицы и того, кто стоит за ними, если таковой имеется. За каждую приведённую невольницу мы заплатим золотом, остальных оставишь себе, – произнося такие слова, Ролло внимательно наблюдал за выражением лица Ташкера.
Глава клана молчал, сосредоточенно вслушиваясь в неясные бормотания оракула, желая услышать из его уст одобрение богов.
Чтобы подстегнуть несговорчивого собеседника, центурион осторожно проронил:
– Могущество нашей республики огромно, и не поздоровится тому, кто окажется в её тени.
Ташкер закусил губу, лихорадочно пытаясь решить мучавший его вопрос. С одной стороны, римляне хотят чужими руками наказать дерзких грабительниц, с другой – ссориться с покровителем опасно, можно потерять не только власть, но и жизнь. Вдруг вождя осенило: он внезапно вспомнил, что из северных земель года два назад вернулся Орлок с несколькими сотнями кочевников, двадцать лет проведя в изгнании. Занимая пастбища недалеко от того места, где было совершено нападение на караван, сатр мог помочь в поисках отчаянных воительниц, а потом и голову самого Орлока, как главного бунтаря, можно преподнести в дар префекту Юнию Памелиону.
Наконец жрец, произносящий заклинания у алтаря, выпрямился и, вскинув руки к небу, громко прокричал:
– Священный бог Собазий благословляет все ваши начинания.
От неожиданности Ташкер вздрогнул, но услышав хорошую новость, обрадовался, повернул лицо к гостю и промолвил:
– Мы притащим на аркане мятежниц, но за главарей придётся заплатить вдвойне.
Кастул в знак согласия поднял наполненный вином бокал, улыбнулся, пригубил ароматный эль, словно печатью скрепляя договор.
Призывно зазвучали трубы, извещая об окончании обряда. Ударили барабаны, сначала неспешно, но с каждым мгновением наращивая темп. Девушки в разноцветных туниках плавно двигались в такт музыке, убыстряя движения. Центурион заворожёно следил за неистовым танцем женщин, которые изящно выгибались, вскидывая руки к небу, зачарованно кружились, отдавая богам дань, красотою своих тел. Подчиняясь нарастающему ритму ударного инструмента, они яростно убыстряли движения в сжигающей страсти безудержного веселья.
–
