Подобных песен, романсов и восторженных славословий ходило великое множество, вперемешку с другими, враждебными отзывами, с другими стихами, исполненными ненависти и проклятий, – и в умах тех, кто все это слушал, Эллинор Аквитанская превратилась в некое загадочное существо, непонятный образ, принадлежащий другим народам и векам. Даже сейчас, когда она въяве, во плоти въезжала в город Бургос, окруженная рыцарями, дамами, телохранителями, конями, собаками, соколами и сокровищами, многим кастильским и арагонским вельможам казалось, будто она окутана золотым облаком. До чего же пустым и ничтожным представлялось им свое собственное сегодняшнее существование по сравнению с великим «когда-то», воплощенным в этой женщине. Стоило взглянуть на нее, и в сознании живо вставало все, что они слышали о Втором крестовом походе, который и впрямь был крестовым походом королевы Эллинор. В те стародавние времена короли и рыцари не уподоблялись торгашам, не надеялись на численное преимущество, тогда сражались без хитрого расчета и не из-за денег, нет, тогда сражались по честным и благородным правилам, из чистой любви к сражениям, тогда и битва была не чем иным, как большим турниром, благородной игрой, ставкой в которой была жизнь или смерть. В те времена вассал был обязан сорок дней служить своему сеньору, и сражался он ровно сорок дней, а если на сороковой день вражескую крепость еще не взяли, рыцарь разворачивался и уходил, пускай он даже был твердо уверен в том, что на сорок первый день крепость будет взята. Тогда не было наемных солдат, набранных из числа черни, которым все равно как сражаться, лишь бы победить. Тогда даже с врагами обращались по всем правилам куртуазии, хоть те и поклонялись другому Богу. Однажды, когда халиф вел осаду города, он учтиво послал к осажденной христианской королеве Урраке своего личного лекаря, чтобы облегчить ее недуг. И воевали в ту пору только с понедельника до четверга. Пятницу, субботу и воскресенье объявляли днями перемирия, чтобы все могли отпраздновать день отдохновения – и мусульманин, и еврей, и христианин.
Ныне, как полагали арагонцы и кастильцы, приближаются столь же великие и славные времена. Вдохновляемые благородной дамой Эллинор, шли когда-то рыцари во Второй крестовый поход, и сейчас по ее же внушению здесь, на полуострове, вновь закипит священная война, и им, испанским дворянам, представится возможность на деле доказать, что они – достойные преемники рыцарей короля Артура и Карла Великого.
Молодому королю дону Педро казалось, будто он не ходит по земле, а летает. Какая неоценимая милость Господа, какое счастье, что его супругой и королевой станет внучка сей прославленной монархини! Теперь он отправится на войну, упоенный блаженством рыцаря-христианина, позабыв злобу и мстительную обиду на дона Альфонсо.
Оруженосец Алазар тоже поддался волшебному влиянию старой королевы. В Толедо ему не раз казалось, что многие злобно поглядывают ему вслед, и, когда король взял его в Бургос, юноша опасался, что донья Леонор не простит ему столь предосудительного родства. Но она была к нему чрезвычайно любезна, король обращался с ним как с младшим братом, а в присутствии королевы Эллинор, сей великой жены, рассеялись последние сомнения Алазара. Благородные дамы сочли, что он достоин быть оруженосцем короля дона Альфонсо. Итак, он больше не был чужим в мире христианского рыцарства.
Весь город Бургос ликовал по случаю приезда старой королевы; тысячи людей стеклись сюда, чтобы принять участие в пышном празднестве или постараться набить себе карманы, воспользовавшись таким столпотворением. Кабатчики устраивали временные шинки, торговцы предлагали хорошие вина и пряности. В аркадах и сводчатых галереях, где купцы раскладывали свои товары, можно было за баснословные деньги купить наряды и украшения из Фландрии, Леванта и мусульманских стран. Лошадники и оружейники наживались особенно славно. Ростовщики и менялы предлагали свои услуги: недурно ведь взять в залог или даже купить поместье отправляющегося на войну рыцаря. Тут же толклась тьма-тьмущая разных фокусников и акробатов, торговцев амулетами, продажных девок, карманных воришек. Много было кутерьмы и шума, торгашества и любовных шашней, весь этот народец слонялся по церквам и харчевням, вел себя набожно, разнузданно, благонравно, жестокосердно, бахвалился с веселым задором, издавал ужасное зловоние, зачинал огромное множество детишек, распевал святые гимны и развеселые застольные песни, радовался жизни, клял халифа и султана и превозносил до небес великую королеву Эллинор.
