Родриг тяжело вздохнул. Однако же приор Бонэ сильно упрощает дело. Ученый каноник знал, что не все так легко подходили к этому непростому вопросу. Так, например, в первые христианские времена секта монтанистов объявила военную службу несовместимой с христианством. Каноник раскрыл трактат монтаниста Тертуллиана. «Христианин не станет солдатом, – было сказано там, – а если солдат станет христианином, ему лучше покинуть военную службу». И таких примеров было множество. Когда юный новобранец Максимилиан[134] должен был принести военную присягу, он заявил проконсулу: «Мне не позволено воевать, не позволено чинить зло, я христианин». Храбрый, побывавший во многих битвах воин Типасий[135], после того как обратился в христианство, решил бросить военную службу. Он сказал своему центуриону: «Я христианин, и я не могу дальше сражаться под твоим началом». Да и здесь, в Испании, центурион Марцелл[136] перед значками своего легиона бросил наземь меч со словами: «Отныне я не служу императору. Я служу Иисусу Христу, царю предвечному». И церковь сопричислила Максимилиана и Марцелла к лику святых.
Правда, позже, при императоре Константине, Арелатский собор[137] постановил отлучать от церкви тех, кто отказывался идти на военную службу.
Абеляр, наделенный тонким, опасным и соблазнительным умом, в своем «Да и нет» свел вместе все, что сказано в Писании за и против войны, предоставив читателю самому извлечь выводы. Но у кого достанет мудрости разобраться во всех этих противоречиях? Как можно соблюдать заветы Нагорной проповеди, не противиться злу насилием – и все-таки идти воевать? Как можно возлюбить врага своего – и все-таки его убить? Как согласовать призыв к крестовому походу с учением Спасителя: «Взявший меч от меча и погибнет»?[138]
Мысли Родрига начали путаться, страницы книг, которые он читал, вырастали до невероятных размеров, буквы кувыркались и ускользали. И вдруг они сложились в лицо дона Альфонсо.
Но и ужас, как ни странно, можно было обратить себе на пользу, почерпнуть в нем самооправдание. Получается, в решительные минуты в этом человеке, Альфонсо, всегда берет верх насильственное, жестокое начало. И здесь никто не в силах ничего сделать. Господь возложил на Родрига невыполнимую задачу, повелев ему быть духовным наставником короля.
И все же не подобало ему прикрашивать собственную вину и слабость подобными софизмами. Даже сейчас он не смеет твердить себе, что все потеряно. На него возложена миссия – наставлять Альфонсо на путь истинный, а преуспеет он в этом или нет, на то воля Божья. Он обязан повидать Альфонсо еще сегодня, сейчас же. Ибо, бросив столь отчаянный вызов халифу, король, конечно, без промедления двинется на юг.
Дон Родриг отправился в замок.
Альфонсо был весел и раскован. После того как он истинно королевским жестом выпроводил мусульманского принца, на него снизошло ощущение легкости и свободы. Он послушался своего внутреннего голоса, и теперь конец томительному ожиданию. Война, его война, уже на пороге. Альфонсо переполняла бодрая, истинно королевская уверенность.
Правда, его немного смущал озабоченный вид ближайших советников. Когда-то подобное выражение бывало написано на лицах воспитателей, если те не одобряли поведения Альфонсо, коронованного мальчишки, но не смели его одернуть. Вот и добрый друг Родриг заявился и тоже, разумеется, не согласен с его ответом халифу.
А впрочем, оно, пожалуй, даже хорошо, что Родриг пришел именно сейчас. Рано или поздно необходимо было объясниться, да и о том, что произошло в Галиане, Альфонсо давно уже собирался поговорить с другом, по-отечески о нем заботившемся. Для объяснения и оправдания трудно подыскать лучшую минуту, чем сейчас, когда на душе так привольно и хорошо.
Мгновенно решившись, он без долгих предисловий и без прикрас рассказал обо всем, что случилось между ним, Ракелью и ее отцом, а главное – что еврей куда-то увез ребенка и что он, Альфонсо, так и не успел его окрестить.
– Сия вина лежит на мне, друг мой и отец, – сказал он, – но, сознаюсь тебе откровенно, она не слишком гнетет меня. Завтра я выступаю в поход, он будет длиться недолго, и я возвращусь домой очищенным от греха. И тогда я окрещу не только сынишку, но и Ракель приведу на путь спасения. После победы у меня появятся новые силы, я в том уверен.
