Король дал знать халифу, что готов начать переговоры о мире. Однако халиф был победителем и, прежде чем согласиться на переговоры, выставил много разных условий. Помимо всего прочего, он требовал, чтобы Альфонсо отправил посланцев в Севилью – это должно было засвидетельствовать перед целым светом: Альфонсо, нарушитель перемирия и зачинщик войны, признает себя побежденным и просит мира у севильского владыки, на коего он напал. Альфонсо долго и ожесточенно противился такому условию. Халиф настаивал на своем. И Альфонсо смирился.
Но кого же послать в Севилью? Кто обладает и осмотрительностью, и быстротой ума, и гибкостью, и изворотливостью, кто сумеет сохранить внешнее и внутреннее достоинство в такой щекотливой и унизительной роли? Манрике был слишком стар. Отправить к неверным дона Родрига, священнослужителя, было бы неприлично.
Родриг предложил отрядить посланцем дона Эфраима бар Аббу, старшину альхамы.
Альфонсо и сам уже об этом подумывал. Эфраим не раз проявлял свой ум в весьма деликатных делах. К тому же он еврей, а значит, он легче, чем гранды и рыцари, снесет унижения, которым эти севильцы, глядишь, подвергнут посланца Кастилии. Но Альфонсо думал об Эфраиме с чувством неловкости. Он давно уже избегал встречи с ним, хоть и не мешало бы вместе обсудить кое-какие дела. Из трех тысяч воинов, которых выставила альхама, большинство полегло в бою. А все прочие евреи, наверное, затаили на него обиду. И уж точно не простили они ему гибель Ибн Эзры.
Когда Родриг предложил в посланцы Эфраима, король поделился с каноником этими опасениями. Начав говорить, он постепенно вошел в раж, он дал волю гневу и наконец обнажил глубочайшую причину своего недоверия.
– Уж эти мне евреи, все они заодно, – пробурчал он. – Я уверен, Иегуда сговорился с этим Эфраимом. Уверен, они знают, где мой сын, мой милый Санчо. Если не пожелают вернуть мне Санчо по доброй воле, я силой заставлю его выдать. В конце-то концов, король здесь я, а евреи – моя собственность. Я вправе поступить с ними как захочу, это мне сам Иегуда сказал. Я не потерплю, чтобы они отыгрывались на моем сыне за то зло, которое я им причинил, по их мнению.
Родриг, изумленный этой вспышкой, не настаивал на назначении дона Эфраима.
Тем временем Альфонсо чувствовал все более сильное искушение поговорить с Эфраимом. Чего ради, он и сам не знал. Быть может, он жестко потребует, чтобы эти евреи вернули ему сына. А быть может, попросит Эфраима отправиться посланником в Севилью. Он приказал ему явиться в замок.
– Тебе, конечно же, известно, дон Эфраим, – заговорил король, – что халиф намерен вести переговоры о мире. – Эфраим молча поклонился, а король вызывающе продолжал: – Возможно, ты осведомлен гораздо лучше меня и уже знаешь в точности все требования халифа.
Дон Эфраим стоял перед ним, тощий, тщедушный старик. После разгрома под Аларкосом, после убийства Иегуды дон Альфонсо еще ни разу не вызвал его в замок, и это очень беспокоило Эфраима. Он побаивался, что король способен сорвать на евреях свою злобу, свои собственные угрызения совести. Да, Эфраиму следовало быть начеку. Он осторожно ответил:
– Мы отслужили благодарственные молебны, когда враг ушел из-под стен Толедо, и просили Господа, чтобы Он и дальше не оставлял тебя своей милостью.
Дон Альфонсо продолжал подзуживать его:
– А не кажется ли тебе несправедливым, что Господь Бог снова стал милостив ко мне? Вы, разумеется, считаете, что на мне лежит вина за гибель ваших воинов и за убийство вашего Ибн Эзры.
– Мы горько скорбели и истово молились, – ответил дон Эфраим.
Альфонсо спросил его напрямик:
– Итак, что ты знаешь об условиях мирного договора?
– Ничего определенного, как и ты, – ответил Эфраим. – Можно только строить догадки, что халиф пожелает сохранить за собой всю местность к югу от Гвадианы. Кроме того, он, конечно же, потребует, чтобы ты ежегодно вносил в его казну крупную сумму и возместил севильскому эмиру военные убытки. И еще, вероятно, он будет настаивать на том, чтобы новый мирный договор был заключен на очень длительный срок.
Альфонсо помрачнел как туча.
– Не лучше ли продолжать войну, чем соглашаться на все это? Или вы считаете такие требования уместными? – cпросил он язвительно.
Эфраим медлил с ответом. Предположим, он выскажется за переговоры и мир, но тогда король может выместить свою бессильную ярость на нем, Эфраиме, и на всей альхаме. Ему очень хотелось уклониться от прямого ответа, отделаться почтительной, ни к чему не обязывающей фразой. Но Альфонсо примет это как согласие и ободрение, а иметь за собой хоть чье-то ободрение очень важно для Альфонсо. И тогда он продолжит свою бессмысленную войну. Но во второй раз Господь не сотворит чуда, Толедо будет потерян, а вместе с ним погибнет альхама. Покойный Иегуда в подобных затруднительных ситуациях не раз и не два отваживался давать советы христианскому государю – убеждал Альфонсо вести себя разумно, не нарушать мира. Уже сто лет еврейские советники занимались тем, что пытались внушить рассудительность королям Кастилии.
