Все вокруг наполнилось смыслом, ее губы стали ключом к, казалось бы, закрытой навсегда двери. Когда Бакстер наконец оторвался от Альмы и посмотрел в ее зеленые глаза, мерцающие в сумраке пещеры, его взор затуманили слезы радости. Музыканты заиграли еще громче. Стук каблуков звенел, как басовая струна, вызывая дрожь во всем теле.
Бакстер улыбнулся и снова поцеловал Альму. Она положила руки ему на плечи и привлекла его к себе. В этот раз она поцеловала его, и Бакстер потерял всякое ощущение реальности, растворившись в Альме без остатка. Сердце выпрыгивало из груди. Он находился там, где должен был, и все остальное было не важно.
Последняя дробь каблуками, и музыка стихла. В пещере воцарилась полная тишина, словно случайный порыв ветра потушил тонкую свечу.
Бакстер сделал долгий вдох и вновь заглянул в зеленую глубину глаз Альмы. Он хотел бы остановить мгновение, поскольку чувствовал, что вместе с тишиной возвращался страх. Как будто он падал, не противясь, в бездну, а затем, почувствовав турбулентность, начал лихорадочно искать, за что зацепиться.
Не сейчас. Потому что все вокруг – абсолютно все – наполнилось смыслом. Бакстер вспомнил, что значит жить, быть молодым, свободным и с надеждой смотреть в будущее.
Уже в машине Бакстер увидел, что ему звонил Алан. Кто бы сомневался, проза жизни подстерегала на каждом шагу. Все еще находясь под впечатлением от концерта, люди выходили из пещеры с искренними улыбками на лице – сегодня они прикоснулись к великой тайне. Именно поэтому Бакстер посвятил свою жизнь музыке – для него она являлась свидетельством существования чего-то за гранью человеческого понимания.
Сегодняшний вечер стал тому бесспорным доказательством, и он хотел зажать это будоражащее чувство в кулаке, увезти его с собой в Кадейру, а оттуда и в Гринвилл, где с его помощью изменить их с Мией жизнь к лучшему. Как именно, он пока не знал. Только в одном был уверен точно – главное, не бояться. Меньше переживаний о ремнях безопасности, больше драйва.
И уж точно ему сейчас совсем не хотелось слушать сообщения от Алана. Тщета реального мира подождет, сообщение можно послушать утром. Разве не этому учат в Испании – откладывать все дела до утра, до mañana. А сегодняшний вечер стал торжеством музыки, ее мощи и животворящей силы.
Альма тоже забыла о неурядицах с братом и переживаниях из-за продажи дома. Иногда, пока они болтали с сидящими на заднем сиденье друзьями, она бросала на Бакстера взгляд, в котором отражалась целая гамма чувств, и ему не терпелось поскорее добраться до дома, чтобы побыть с ней наедине. Он вдруг понял, что не испытывает ни страха, ни чувства вины за то, что решил жить дальше и сделал в этом направлении большой шаг. Шаг, который отдалял его от Софии. Шаг, который приближал к ее сестре Альме. И его уже не волновало, что подумает Мия, потому что он был уверен: знай дочь, как ему сейчас хорошо, она только обрадовалась бы за отца.
Хорошо бы эта ночь продолжалась вечно.
Домой Бакстер и Альма вернулись в начале пятого. Сидя за столом на кухне, они пили вино и разговаривали. Про поцелуй никто из них не вспоминал. Говорили о музыке, жизни… и последних днях имения.
– Земля отдала семье все, что могла. Настало время двигаться дальше, – сказала Альма, которая сидела, свернувшись калачиком.
Бакстер медленно покачал головой.
– Даже не знаю… Мне очень хотелось бы помочь.
– Все в порядке. Значит, так суждено, – невозмутимо ответила Альма.
Неужели она готова сдаться без боя? Музыка наполнила ее особой легкостью, и Альма стала похожа на подхваченное ветром перышко. Еще вчера Бакстер начал бы негодовать, убеждая ее, что рано опускать руки, но сегодня, где-то в глубине души, даже порадовался.
Помочь? Свободных денег у него не было. Да если бы и были, он не имел права так рисковать. Ему нужны деньги на компанию, на Мию, на ее учебу, свадьбу и на первоначальный взнос за ее дом.
Бакстер спросил:
– Допустим, вы с братом решили оставить поместье за собой и продолжили жить здесь. Просто предположим, чисто гипотетически, что вы смогли наладить отношения. Какими были бы твои следующие шаги? Как ты видишь ситуацию?
Альма лукаво улыбнулась.
– Если бы мы нашли с братом общий язык, у меня выросли бы крылья, я воспарила бы над землей, как птица, и полетела над Испанией и Европой. Воцарился бы мир во всем мире. Все стали бы богатыми и полюбили оливковое масло, как в старые добрые времена. Я бы…
Бакстер ухмыльнулся.
Она выпрямилась на стуле и продолжила:
