Я уже третий раз за сегодняшний день пила шампанское. Первый раз у помощника депутата, второй — в компании Эдика, за индейкой, и вот теперь мне предстояло выпить еще один бокал. Если я буду так работать и дальше, то алкоголизм мне обеспечен. Но я не могла не выпить, потому что меня до сих пор трясло от нападения в туалете. Я изо всех сил делала вид, что мне хорошо и весело. «Интересно, — думала я, разглядывая Марту, — не видела ли она мужчину, который схватил меня в туалете за руки и обещал сделать из меня покойницу?» Но как ее спросить? Когда и где? И слышала ли она угрозу? Можно было бы, конечно, предложить ей сходить со мной в туалет еще раз, но меня бросало в дрожь при одной мысли о том, что сцена с нападением повторится…
За столом шла обычная непринужденная беседа. На тему: ни о чем. А кто-то в нашем славном городе хотел, чтобы я уехала и не мешала ему творить свои грязные делишки. Кто? Что этого человека заинтересовало больше всего, какие именно мои встречи встревожили его? Как бы это узнать? Я за последние два дня нанесла столько визитов и столько всего узнала, что мне трудно было определиться, что же именно насторожило моего невидимого врага. Но мне ничего не оставалось, как взять себя в руки. Стряхнув с себя оцепенение, я поднялась и заявила, что мне пора домой. Мне действительно было пора. Но, с другой стороны, я уже не могла вести машину (в случае, если мне придется ее угнать), да и координация движений несколько нарушена. Настроение скверное. За мной следят. Что может быть хуже? Неужели этот КТО-ТО думает, что я сейчас же помчусь в аэропорт брать билет до Сингапура или Тамбова, чтобы только меня не грохнули в подъезде? Предположим, это убийца Цветкова хочет, чтобы я уехала из города. Да мало ли людей увидело его в тот день? Весь дом и двор высыпали, чтобы посмотреть, кто палит из пистолета. Нет, тут заворачивалось что-то непонятное. Очевидно, я нащупала оголенный нерв и теперь, сама того не ведая, вслепую дергала его, приводя в движение какие-то опасные рычаги.
— Рановато, конечно, — проронил разочарованным голосом Драницын, — но раз надо, значит, надо. Но мы же не можем отпустить вас одну. Если хотите, я дам вам своего водителя…
— Нет-нет, — поспешно сказала я, не желая быть обязанной кому бы то ни было. — Я доберусь сама.
— Но почему? — подал голос Эдик, который во время разговора хорошо, если обронил две-три фразы. — Вы же со мной. Значит, я и отвечаю за вашу безопасность.
— Ну а мы, с вашего позволения, еще посидим, да, Марточка?
— Мне бы не хотелось, чтобы мы вот так расстались и больше никогда не увиделись. Запишите телефон, сейчас я живу у Валеры, он в любом случае скажет, как меня найти… — И она продиктовала номер телефона Драницына. В принципе знакомство полезное, я это чувствовала, но насколько реальна наша встреча?
Мне ничего другого не оставалось, как дать ей свою визитку.
— Какая интересная у вас работа. Кто знает, может, мы когда-нибудь сумеем быть полезными друг другу.
Я улыбнулась ей, но в душе остался какой-то осадок.
— Марта, мне бы хотелось задать вам один вопрос, но без свидетелей. Вы не могли бы выйти?
— Конечно.
Мы вышли, и я спросила ее, не видела ли она кого-нибудь в туалете перед тем, как встретиться там со мной.
— Нет. А что случилось?
— На меня напал какой-то тип, но лица его я не разглядела. Вот я и подумала, может, вы что-нибудь видели.
— На вас напали? И так тихо?
— Чтобы сказать пару теплых слов, совершенно не обязательно кричать.
Через несколько минут я уже сидела в «мерсе» Васильева.
— Вы намерены вести машину в нетрезвом виде?
— Мне не привыкать.
— А если остановят?
— Меня — не остановят. Пристегнитесь.
— А хотите я вам сейчас пощекочу нервы?
— Каким образом? — Эдик вел машину уверенно, мы то и дело обгоняли впередиидущие автомобили.
Судя по мокрому асфальту, пока мы были в ресторане, прошел небольшой дождь. Я открыла окно, и в салон ворвался свежий влажный воздух. Мимо нас проплывали горящие уличные фонари, прогуливающиеся нарядно одетые люди. Пахло горячей пиццей, кофе, цветами, высаженными в клумбах, сигаретным дымом…
— Вы сначала скажите, согласны ли вы испытать острые ощущения или нет?
Он притормозил машину и посмотрел на меня. Я уж не знаю, что он подумал в этот момент, но глаза его заблестели. Можно себе представить, что именно пришло ему в голову.
— Вообще-то, — сказал он неуверенно, — я не такой уж герой, каким хочу казаться, вы это, наверное, поняли. Но любопытен, это факт. Давайте ваши острые ощущения.
— Тогда сверните сейчас налево, затем через несколько метров направо.
Судя по всему, он не знал, что именно находится в Овчинниковом переулке. «Что ж, — подумала я, — ему же хуже».
