– Слушаю вас, – сказала она и села за стол.
Милиционеры переглянулись с легкой усмешкой. Молодой достал из портфеля какие-то бланки и разложил на столе.
– Фамилия, имя, отчество?
– Это допрос, да?
Они снова переглянулись, с некоторым раздражением.
– Скажите, мой отец у вас?
– Кто кому задает вопросы, – буркнул Семенов. – Будешь отвечать – или тебя тоже в участок?
. Не врет?
– Как хотите. Только я без адвоката ничего не скажу.
Они с изумлением уставились на нее и какое-то время молчали.
– Ты что, девка, с луны свалилась? – спросил наконец Семенов. – Откуда в волости адвокат?
– Если бы вы не приехали… Я…
Она закусила губу. Не нужно этого. Нужно обманывать, хитрить, а она чуть не сказала о своих планах.
– Собирайся, – сказал молодой, глядя на нее без выражения.
– Погоди, – сказал Семенов. – Спрячь-ка бумаги. Сейчас разберемся. Марина, ты как относишься к своему отцу?
Она подумала.
– Положительно. В целом.
– Подумай, во что он тебя превратил.
– Во что?
Семенов хмыкнул.
– Не играй в девочку.
– Чтобы вы знали, я девочка и есть.
– Вот как? Смотри, проверять будем.
– Если имеете право – что ж не проверить.
Они помолчали.
– Хочешь помочь отцу? – неожиданно спросил участковый.
Она опять подумала. Да, это не школа. Над каждым ответом приходилось думать. По-настоящему.
– Нужно знать, в чем помогать, – ответила она хмуро. – Что ему будет и так далее. А вы даже не сказали мне, где он.
– В участке он, в участке, – сказал Семенов с досадой, – где ж ему быть еще. Я думаю, ехали бы вы отсюда куда подальше. Все равно жизни не будет… смотрю, не дура – сама понимаешь.
Она сглотнула. Неужели?..
– То есть… – Она боялась сглазить, боялась поверить. – Я правильно поняла… если мы уедем…
Она замолчала. Она боялась сказать «вы отпустите его».
– Да, да, – пробурчал участковый, – отпустим твоего папашу – это хотела сказать? Петров, подтверди. Видишь, она не верит.
Молодой – Петров, значит – важно кивнул головой. Она почуяла какой-то подвох. Не могло, ну совсем не могло быть так просто.
– А как же свидетели? Все, что были вчера?
Семенов скривился.
– Да они мне только спасибо скажут, если мы все уладим по-тихому. Кому охота – в Кизлев ездить специально… в грязище этой копаться… слова выбирать…
Она опустила голову.
– А вообще, – добавил Семенов, – люди возмущены, это факт.
– Ну так что? – спросил молодой.
Она посмотрела на молодого, силясь понять, насколько можно им верить. Может, она не в себе от вчерашнего – простейшие идеи кажутся ей ловушками?
– Что тут думать, – сказала она. – Мы бы и так тут не остались.
– Хорошо, – просто сказал Семенов. – Разумно поступаешь, девка.
Помолчали недолго.
– Ну что, – обратился Семенов к Петрову, – поехали?
Тот легонько кивнул головой. Оба встали и пошли к двери.
– Погодите, – позвала она, – а как же я?
Они переглянулись.
– А в чем дело?
– Ну, я думала, вы возьмете меня с собой… Прошу вас! – проговорила она дрожащим голосом, подумав, что они, верно,
Она заметалась по комнате, собираясь в дорогу.
– Эй, – сказал Семенов, – больно ты быстрая.
Она замерла.
– Я могу и пешочком пройтись, – сказала она и пожала плечами, изо всех сил пытаясь казаться спокойной, – ладно… Просто хотела встретить отца… Какой он ни есть, – добавила она со страшным внутренним усилием.
Семенов будто не понимал, о чем она.
– Или… мне ждать его дома? Мне, наверно, лучше не появляться на улице? – спросила она с надеждой, что угадала причину.
Лицо участкового выразило движение мысли.
– Вот ты о чем. Ну… есть порядок. Оформление…
Он посмотрел на Петрова.
– Как думаешь, за сегодня успеем?
– Сейчас в Единое, – напомнил Петров. – Потом обед. Потом инструктаж. Не знаю, Семеныч. Попробую…
– Не сегодня, так завтра, – сказал Семенов, обращаясь к ней почти дружелюбно. – Ты же видишь. У нас хватает забот… не один твой папашка…
Они повернулись к двери.
– Понятно, – сказала она им в спины, – я подожду…
Они, не прощаясь, вышли. Она стояла молча, не двигаясь, пока не услышала, как завелась машина. Тогда она бросилась на кровать и заревела. Громко, трясясь всем телом, захлебываясь. Долго ревела, и некому было ее успокоить. Потом всхлипывала. Потом незаметно уснула.
Время тянулось как никогда. Она спала недолго. Проснулась, стал ходить по дому, как заведенная, делать малозначащие дела. Думать не смогла ни о чем. Хотелось проспать все это время, вычеркнуть его из жизни.
Только бы!..
Припоминала разговор, анализировала. Пыталась найти подвох и не могла. Неужели все уляжется? Она очень быстро вошла в роль подозреваемой, преследуемой, гонимой. Может быть, так же быстро и выйдет обратно… Может быть. Но не раньше, чем вернется Отец.
Стала думать о переезде, чтоб хоть о чем-то. Что она в этом понимала! Куда, что брать с собой, что продать, что бросить… Она даже не знала, на кого записан – или как это называется – дом, в котором она родилась и провела всю свою жизнь.
Наступил вечер, и она поняла, что сегодня Его уже можно не ждать.
Наступило утро.
