Испанский сон полностью

Утро пришло незаметно, сопровождаемое сладкой усталостью. Утро застало их вдвоем. Они лежали в постели, и Ана ласково гладила завитки волос на слегка выпуклом лобке Вероники.

– Сколько в мире всего, – говорила Вероника. – Сколько возможностей люди упускают! Ведь нам посчастливилось, верно? Мы могли бы об этом так и не узнать.

– Дорогая, – мягко сказала Ана, – ты забыла; ты уже однажды говорила точь-в-точь то же самое.

– Правда? Неужели точь-в-точь?

Ана пожала плечами.

– Мне так кажется. Это плохой симптом; мы начинаем повторяться – первый сигнал семейного однообразия.

Вероника нахмурилась.

– Я просто говорю что думаю, – сказала она. – Разве я виновата, что думаю все время одно и то же?

– Никто никогда ни в чем не виноват.

– Ты права, – вздохнула Вероника, – я могу нагнать на тебя тоску. Ну – изобрети что-нибудь новое?

– Я подумаю, – сказала Ана.

Они обе услышали, как в наступившей тишине внизу хлопнула дверь. Они посмотрели друг на друга.

– Я знаю, чего тебе хочется, – сказала Вероника.

– Да? Чего?

– Чтобы она присоединилась к нам.

Они помолчали.

– Я угадала, верно? – спросила Вероника с тоской.

– Смотря что понимать под словом «присоединилась».

– Значит, угадала, – заключила Вероника, – значит, я должна буду тебя делить… Вот зачем ты таскаешь ее с собой. Чтобы я привыкла… Ты еще не спала с ней?

– Ника, перестань, – сказала Ана, – это становится невыносимым. Я люблю тебя; я обещала, что буду верна тебе, и я выполняю свое обещание. Уймись, пожалуйста.

Вероника вымученно улыбнулась.

– Как скажешь… И то хорошо, что ты еще не изменила мне… Ты, наверное, думаешь, что если это будет происходить на моих глазах, то не будет изменой?

– Слушай, – резко сказала Ана и села на кровати, – я вовсе не дурочка. Я понимаю, что если это – то, о чем ты говоришь – будет происходить у тебя на глазах, то это будет изменой. А вот ты мне скажи: если это – это! – будет происходить у нее на глазах, это будет изменой?

– Если мы будем…

– Да! Думаешь, я не заметила феньку, что ты отмочила в «Гостином Дворе», в примерочной? Тебе было приятно, да? Скажи – приятно?

Вероника опустила глаза.

– Молчишь… Так вот знай: мне было приятно тоже.

Ана на секунду перевела дух.

– Дай мне сигарету. Когда-то госпожа трахалась, а служанка была рядом и прислуживала. И смотрела. И это было всем в кайф. Скажи что-нибудь против!

У Вероники выступили слезы на глазах.

– Прости, – сумрачно сказала Ана. – Ужасно не люблю с тобой ссориться… Не слишком ли много мы ведем разговоров о нашей любви? Может быть, нам нужно больше делать и чувствовать?

– Позови ее, – тихо сказала Вероника.

– В другой раз. Я не хочу тебя насиловать.

– Позови. Это нужно нам обеим.

– Ты уверена?

– Да. Только пусть она не просто смотрит. Я хочу ей тоже приказывать.

– Что, например?

– Ну… подать кофе. Или сигарету.

– Это можно, – согласилась Ана. – Видишь шнур? Это звонок; его специально устроили, чтобы ее можно было позвать прямо сюда. Дерни.

Вероника дернула шнур.

– Только, пожалуйста, не называй ее дорогушей.

– А как называть?

– Так же как и я. Ласково. Мариша, Мариночка…

– А можно милочкой?

Ана подумала.

– Можно.

В дверь постучали.

– Да! – крикнули Ана и Вероника.

– Доброе утро, – сказала появившаяся на пороге Марина. – Вы меня звали; вот я.

– Доброе утро, милочка, – сказала Вероника, – это я тебя позвала. Ты не принесешь нам кофе в постель?

Марина безмолвно уставилась на Госпожу.

– Мариша, – сказала та с нежной улыбкой, – ты уже знаешь, как я люблю госпожу Веронику. Когда я с ней вместе – как сейчас – мне было бы очень приятно, если бы ты выполняла также и ее приказания. Как ты смотришь на это?

– Мне было бы это тоже приятно, Госпожа.

– Значит, договорились?

– Конечно, Госпожа. К вашим услугам, госпожа Вероника. Какой кофе вы желаете?

– А какой ты подаешь в постель своей госпоже?

– Маленький эспрессо, разумеется, – ответила Марина, – с небольшим количеством молока и сахара.

– А мне…

Вероника задумалась.

– Знаешь, – решила она, – мне точно такой же, но большой.

– Очень хорошо, госпожа Вероника.

Марина поднесла Госпоже пепельницу, чтобы та смогла затушить сигарету. Затем улыбнулась обеим и ушла.

– Ну? – укоризненно посмотрела Ана на свою большую, глупенькую любовницу. – Не съела она тебя?

– Позволь мне отойти от стресса.

– Еще чего… Сейчас я тебе устрою такой стресс…

– О! О…

Они занялись любовью. Они не заметили, как Марина зашла опять; коварная Ана, должно быть, так и задумывала, чтобы они не заметили. Это было прекрасно – вынырнуть на поверхность из моря ласк, перевести дыхание, открыть глаза и увидеть над собой милый буек кофейного подносика с держащейся за него русалочкой Мариной.