Она услышала слабый зов собственной пизды и нахмурилась. Не очень-то хорошо поступала пизда, отвлекая ее от сладкого созерцания и, хуже того, толкая на скрытый обман доверия Госпожи. Пошла прочь, зло приказала она совратительнице; сейчас здесь властвуют другие. Царевна, попросила она, помоги мне, будь потверже, милая подруга… Так они справились вдвоем – и пизда удалилась, и ничто уже не мешало чистейшему, высокому наслаждению, с каким они ощутили бурный оргазм Вероники. А когда этот оргазм завершился, когда Вероника в последний раз вскрикнула, в последний раз вздрогнула, расслабленно замерла и раскрыла глаза, и когда Марина вновь приблизилась к ложу, взглядом спрашивая у Вероники, не нужно ли ей чего-нибудь, и когда Вероника, блаженно улыбнувшись, качнула головой отрицательно, Марина не удержалась, чтобы не склониться ниже над постелью, поправить в ногах любовниц действительно нуждавшуюся в этом простыню, вдохнуть при этом запах обеих и даже запечатлеть на большом пальце ноги Вероники легкий поцелуй – знак признательности за доставленное удовольствие… и, опять взглянув после того на Веронику, убедиться в том, что она благосклонно поняла и приняла этот целомудренный поцелуй.
Потом пили кофе.
– Тот ли это случай, – глубокомысленно вопросила Госпожа, – когда остывший эспрессо простителен?
Вероника лягнула Госпожу коленом.
– Ты думаешь, я привередничаю? – притворно удивилась Госпожа. – Марина, золотко, разве я сказала что-то обидное… для тебя, например? Кажется, госпожа Вероника пытается призвать меня к порядку…
Вероника опять лягнула Госпожу.
– Иногда я бываю ужасно нетактична, – признала Госпожа. – В таких делах следует доверять госпоже Веронике; у нее обостренное чувство справедливости… Но разве эспрессо не обязан быть обжигающе горяч? Разве я не сама учила тебя греть чашки?
Марина не удержалась от смешка.
– Вы правы, моя Госпожа, – сказала она, – конечно же, я совершила проступок, не заменив вовремя кофе; но, с Вашего позволения, я отдалась бы под защиту госпожи Вероники, которая в этом деле, похоже, на моей стороне. Ведь мне было сказано остаться, и я всего лишь выполняла распоряжение… Надеюсь, – скромно добавила она, – я не надерзила Вам, Госпожа?
– Мне-то ты не надерзила, – сказала Госпожа, – но откуда ты взяла, что госпожа Вероника на твоей стороне? Уж не занялась ли ты интригами, служанка?
Марина изобразила на лице крайнее огорчение.
– Моя добрая сеньора… – начала она.
– Не подлизывайся, – хмыкнула Госпожа, – я знаю, что тебе не нравится называть меня сеньорой.
– Иногда нравится…
– Зайка, – вмешалась Вероника, – мне в кайф это ваше шоу, но почему вы обе говорите обо мне так, как будто меня здесь нет? Может быть, я тоже желаю не только слушать, но и участвовать!
– Ну, так участвуй, – пожав плечами, сказала Ана, – кто тебе не дает?
– Я просто хочу подтвердить, что я на стороне Мариночки; действительно, это я попросила ее остаться, и ты сама признала, что моему чувству справедливости следует доверять. Не ругай ее, ладно?
– Да успокойся, пожалуйста, – сказала Ана, – я ее почти и не ругаю… но должна же я выяснить, почему это моя служанка заключила, что ты на ее стороне.
– Может быть, почувствовала душой, – предположила Вероника.
– Это правда? – спросила Госпожа.
– Возможно, – уклончиво ответила Марина. – Вообще-то я исходила из того, что госпожа Вероника лягнула Вас коленкой… причем целых два раза.
– Ты не должна судить о таких вещах, – строго сказала Госпожа. – Это наши с Вероникой интимные отношения… правда, дорогая?
– А то, – с готовностью подтвердила Вероника, оказавшаяся в итоге не менее коварной, чем Госпожа. – Вдобавок мне чисто по-человечески милее душевное постижение. Признайся, милочка: ведь я права, что у нас с тобой все-таки появился душевный контакт?
– А то, госпожа Вероника.
– Так часто бывает, – заметила Вероника. – Это как маятник: вначале я и впрямь относилась к тебе с предубеждением, и вы обе знаете почему. Но сейчас, когда я вслед за твоей госпожой полностью убедилась в твоих достоинствах, мне как бы немного совестно, и я подсознательно стараюсь сделать тебе какой-нибудь добрячок – ну, например, выгородить тебя перед госпожой, чтобы она не сильно ругалась.
– Вот как, – протянула Марина с интонацией легкого разочарования.
– А ты что думала?
– А я думала, – простодушно сказала Марина, – что вам понравилось, как я поцеловала вам пальчик на ноге.
Вероника обомлела.
– Ах ты, негодная девчонка! – тотчас вскричала Госпожа. – Как же ты осмелилась поцеловать пальчик моей возлюбленной, да еще в тот момент, когда я не могла этого видеть! Уж должно быть, ты сделала это специально, чтобы мне насолить… Больше не заступайся за нее, Ника – ты видишь, какая она хитрая! меня просто дрожь берет, какая хитрая у меня служанка. Смотри, как я дрожу.
– Ты думаешь, ты дрожишь от этого? – с сомнением спросила Вероника.
– Ну да – отчего же еще?
– Может быть, от холода… или от желания…
